Поиск в базе сайта:
Восточные источники о восточных славянах и руси VI ix вв.(*) icon

Восточные источники о восточных славянах и руси VI ix вв.(*)




НазваниеВосточные источники о восточных славянах и руси VI ix вв.(*)
страница2/6
Дата конвертации14.02.2013
Вес0,94 Mb.
КатегорияТексты
1   2   3   4   5   6
1. /Новасильцев Восточные источники о славянах.docВосточные источники о восточных славянах и руси VI ix вв.(*)
СВЕДЕНИЯ ИБН ХОРДАДБЕХА И АЛ-ДЖАЙХАНИ О СЛАВЯНАХ И РУСАХ IX в.


Арабская географическая наука первоначально возникла и развивалась на базе сирийской, иранской, индийской и особенно античной географии (84) Вершиной последней по охвату материала, методу его преподнесения, по системе картографии явились труды знаменитого александрийца Клавдия Птолемея, жившего во II в. н.э. Его "География" уже в VIII столетии была переведена, возможно первоначально с сирийского варианта, на арабский язык и сразу же приобрела необычайную популярность в арабской ученой среде. Ознакомившись с Птолемеем, ранние арабские географы не ограничились переводом его труда на свой родной язык. Они стали обрабатывать его материалы и дополнять их современными данными. Так, выпущенный в Каире без указания года издания текст "Географии" Птолемея содержит ряд географических названий, совершенно не присущих не только эпохе великого александрийца, но неупотребительных и в ранне-мусульманское время, однако свойственных поздней арабской и еще более турецкой географии XV-XVIII вв. (85) В раннемусульманский период дальше всех в переработке Птолемея пошел великий среднеазиатский ученый IX в. ал-Хорезми (86). Его географическое сочинение "Китаб сурат ал-ард" ("Книга картины земли") было написано между 836-847 гг. (87). Сохранилось оно в единственной рукописи, датированной 428/1037 г., и издано по ней (арабский текст) Г.Мжиком в 1926 г. (88). Основной материал этого трактата - птолемеевский. Однако ал-Хорезми, учитывая состояние науки и требования своего времени, этим не ограничился и постарался дать свои толкования ряда терминов Птолемея, а также в некоторых случаях пополнил книгу современным ему материалом. Это относится и к разделам о Восточной Европе. Так, комментируя птолемеевское название "страны Германии", ал-Хорезми дополнил: "и она же земля славян" (89). Название Сарматия он раскрывает как более близкое его времени "страна алан и Бурджан" (Болгария) (90) и т.д. Несмотря на ряд исследований, прежде всего того же Мжика (91), далеко не весь материал ал-Хорезми поддается расшифровке. Как отмечал И.Ю.Крачковский, вероятно поэтому Мжик так и не предпринял перевода текста ал-Хорезми, задуманного им вначале (92). Ряд терминов загадочен и толкает на самые различные предположения. Так, в 6-м климате у ал-Хорезми упомянута река Др.ус (Данапрос-Днепр?), о которой говорится, что она берет начало с Русской горы (Джабал рус) (93). Это хронологически самое раннее упоминание названия "рус" в арабской литературе. Невольно напрашивается сравнение с анонимным географическим трактатом второй половины X в. "Худуд ал-алам". В этом сочинении также упомянута "Кух-е рус" - Русская гора (94). Там она расположена на север от "булгар-е андарун" (внутренних булгар), под которыми, мне кажется, следует в данном случае понимать волжских булгар. Не исключено, что неизвестный автор "Худуд ал-алам" использовал не только дошедшие до нас, но и несохранившиеся сочинения великого хорезмийца. Сопоставляя тексты ал-Хорезми и "Худуд", можно предположить, что Русская гора расположена была где-то на северо-востоке Европы. Если у ал-Хорезми наблюдается стремление только пополнить или объяснить старый птолемеевский материал, то уже во второй половине IX в. арабы создали совершенно новый по типу и по содержанию жанр географической литературы. Я имею в виду труды типа "Китаб ал-масалик ва-л-мамалик" ("Книга путей и стран").

Этот тип географической литературы представлял собой своеобразный дорожник с более или менее подробным перечислением караванных путей [и торговых маршрутов. Появление его было вызвано сугубо практическими потребностями. Как справочник он был полезен и купцу, и администратору, и ученому-книжнику. Недаром составителями их часто были важные государственные чиновники вплоть до везиров восточных государей. Известный библиограф Ибн ан-Надим (X в.), повествуя о трудах типа "китаб ал-масалик ва-л-мамалик", первым составителем такого сочинения называет некоего Абу-л-Аббаса Джа'фара ибн Ахмеда ал-Марвази (95). О том же говорит и Йакут ал-Хамави ар-Руми (XIII в.) (96). Ал-Марвази, по существу почти незнакомый нам, умер в Ахвазе в 887 г.; в его работе содержались интересные данные о Средней Азии (97).

Гораздо более интересен его современник Абу-л-Касим УбаПдуллах ибн Абдаллах Ибн Хордадбех (род. ок. 205/820 г.). Он происходил из знатной иранской фамилии. Еще дед его был зороастрийцем, по отец принял ислам и в начале IX в. был правителем Табаристана на южном берегу Каспийского моря. Сам Ибн Хордадбех получил хорошее образование и стоял близко ко двору халифа. Одно время он заведовал государственной почтой в провинции ал-Джибал (Северо-Западный Иран) и имел доступ к правительственному и частным архивам. Это заставляет относиться с доверием к его сообщениям. В числе сочинений самого разнообразного содержания Ибн Хордадбех написал труд типа путеводителя "Китаб ал масалик ва-л-мамалик". Еще де Гуе установил, что существовали дне редакции этого сочинения: одна, относящаяся к периоду ок. 232/846 г., и другая, составленная не ранее 272/885 г. (98). Недавно советский востоковед П.Г.Булгаков вновь поставил вопрос о времени составления труда Ибн Хордадбеха. Анализируя сохранившееся сокращение его "Книги путей и стран", П.Г.Булгаков пришел к выводу, что существовала лишь одна редакция этого сочинения, именно редакция 80-х годов IX в. (99) Доводы автора достаточно убедительны. Тем не менее в одной из своих последних статей Т.Левицкий находит возможным говорить по-прежнему о двух редакциях сочинения Ибн Хордадбеха (100).

Первоначальный текст труда Ибн Хордадбеха до нас не дошел (101). Судя по отзывам географов X в., имевших возможность им пользоваться, его труд был большого объема, тогда как сохранившийся до нас в трех рукописях и изданный на их основании де Гуе в 1889 г. в серии BGA текст это сухой справочник, сжатый до предела. Отзывы об общих достоинствах дошедшей до нас редакции различны. Еще А.Я.Гаркави, считая Ибн Хордадбеха одним из лучших арабских географов, сетовал на то, что его труд дошел до нас не в первоначальной редакции, "а в безалаберной переделке и сокращениях неизвестного человека" (102). Позднейшие востоковеды давали еще более суровые оценки. В.В.Бартольд считал, что труд Ибн Хордадбеха дошел до нас лишь в поздних извлечениях (103). Новейший исследователь Ц.Дублер пишет: "В итоге Ибн Хордадбех, по нашему мнению, прежде всего свод сухих дорожников (путеводителей - itinenarios), которые его делали, возможно, вполне пригодным для потребностей, для которых он был предназначен; к путеводителям добавляются время от времени отрывочные рассказы о любопытных фактах, собранных из устных сообщений какого-либо торговца; однако, поскольку они не являются прямым свидетельством, но часто получены из вторых рук, его сведения никак не могут иметь документальную ценность, хотя и могут вполне служить для ориентировки" (104). В то же время, например, Б.Н.Заходер и польский востоковед Т.Левицкий относятся к тексту Ибн Хордадбеха с большим доверием. Что касается историков-неориенталистов, то западные авторы - норманисты всячески принижают значение географии Ибн Хордадбеха, тогда как советские историки чрезмерно на нее полагаются.

Очевидно, оценка должна быть более осторожная, но и не полностью негативная. Говоря об Ибн Хордадбехе, мы не можем ограничиться изучением лишь дошедшего до нас сокращения. Тем более что сохранившиеся в других, более поздних сочинениях ссылки на этого автора, как правило, не совпадают с уцелевшим экстрактом. Это наводит на мысль, что сохранившийся вариант сочинения нашего автора представляет собой лишь кратчайшую выжимку из большого оригинала. В ней оставлены только данные, связанные собственно с маршрутами-путями, и исключен почти весь описательный материал. Вероятно, поэтому текст о русских купцах выглядит оторванным от остального содержания, которое было опущено неизвестным редактором при обработке полного текста. Во втором десятилетии X в. везир Саманидов в Средней Азии и Хорасане ал-Джайхани, покровитель ученых и сам ученый, занялся составлением географического труда. Около 922 г. он написал его под тем же ставшим традиционным названием "Китаб ал-масалик ва-л-мамалик". Он не дошел до нас (105), но был использован многими географами домонгольского времени, в частности хорасанским автором XI в. Гардизи, который сам говорил об этом (106). Далее. Крупнейший арабский географ X в. ал-Мукад-даси имел возможность ознакомиться с оригиналом труда ал-Джайхани и писал о нем следующее: "Я видел книгу его в семи томах в библиотеке Адуд ад-даула без заглавия; говорили, что это Ибн Хордадбех. Я видел два сокращения в Нишапуре с заглавиями: одно как ал-Джайхани, другое - Ибн Хордадбеха. Содержание их сходится, только ал-Джайхани немного добавил... Если ты посмотришь книгу ал-Джайхани, то найдешь, что он включил весь оригинал Ибн Хордадбеха и основан на нем" (107).

Из этих слов такого заслуживающего доверия автора, как ал-Мукад- даси, можно заключить, что ал-Джайхани включил в свой труд, во всяком случае, значительную часть материалов Ибн Хордадбеха. Вероятно, и данные, сохраненные Гардизи о Восточной Европе, взяты им либо непосредственно у Ибн Хордадбеха, либо у ал-Джайхани.

Между тем материалы Гардизи, причем в арабском варианте, сохранились с небольшими отклонениями у одного малоизвестного арабского энциклопедиста, писавшего еще до ал-Джайхани.
В 1869 г. русский востоковед Д.А.Хвольсон издал отрывки из большой арабоязычной энциклопедии "ал-А'лак ан-нафиса" ("Дорогие ценности") (108). Этот труд, точнее его седьмой том, сохранился в единственной рукописи Британского музея. До сих пор идут споры о времени его написания. Часть исследователей, в том числе такие авторитетные ученые, как В.В.Бартольд, И.Ю.Крачковский (109, считают, что это сочинение написано вскоре после 903 г. Другие, как Маркварт (110 а у него есть последователи и в наши дни, относят его составление к периоду после 923 г. Основном довод сторонников второй даты - упоминание в тексте Ибн Русте имени болгарского царя Алмуша, совпадающего с аналогичным именем у Ибн Фадлана. Мне кажется, для нас в общем не так уж важно, когда составлен труд Ибн Русте. Важно, что он почти полностью совпадает (в славянских материалах) с рассказом ал-Джайхани, а по свидетельству ал-Мукаддаси тексты Ибн Хордадбеха и ал-Джайхани почти аналогичны. Следовательно, и Ибн Русте использовал для географии и этнографии Восточной Европы либо оригинал Ибн Хордадбеха (что вероятнее), либо переделку ал-Джайхани.

Но аналогичные Ибн Русте и Гардизи материалы сохранились и в других, хотя и сокращенных вариантах. Если расположить их по хронологическому принципу, то первым надо упомянуть Мутаххара ибн Тахира ал-Мукадаси, составившего ок. 966 г. по поручению везира Саманидов своеобразную шеститомную энциклопедию "Китаб ал-бад ва-т-тарих" ("Книга творения и истории"). Этот труд сохранился в единственной стамбульской рукописи 1265 г. и был опубликован французским востоковедом К.Хюаром (арабский текст с французским переводом) в 1899 - 1919 гг. (111). В т. IV имеется географический раздел, в котором находим краткое изложение рассказа Ибн Русте - Гардизи о русах и славянах (112) Кроме того, ал-Мукадцаси упоминает и о нашумевшем в его время походе русов на Берда'а в 943 г. (113). Именно у ал-Мукадцаси взял рассказ of) "острове русов" известный ученый XIII в. Йакут(114).

В 1892 г. русский востоковед А.Г.Туманский купил в Бухаре сводную рукопись XIII в. В ней среди других произведений находилось географическое сочинение, составленное ок. 982 г. неизвестным автором для одного из мелких владетелей на территории нынешнего Афганистана. Фотокопия персидского подлинника была издана В.В.Бартольдом в 1930 г (115)
В 1937 г. В.Ф.Минорский опубликовал английский перевод с подробнейшими комментариями (116) несмотря на это, далеко не все вопросы, связанные с данным памятником, можно считать окончательно выясненными. Содержательные комментарии В.Ф. Минорского к разделам о Восточной Европе должны использоваться критически, так как они составлены [с позиций крайнего норманизма. Например, комментируя описание в "Худуд" "Дарья-йе гурзьян" ("Грузинское море" - Черное море) (117), В.Ф.Минорский предполагает, что это название является не чем иным, как искаженным "Дарья-йе варанг", т.е. Варяжским морем (118). Название "Варяжское море" впервые упоминается в восточной литературе у ал-Бируни (XI в.) по отношению к Балтийскому морю (119) и было заимствовано у него поздними географами и историками (120). До XI же столетия термин "варяги" не встречается ни в византийских, ни в русских, ни в восточных источниках.
Неизвестный автор "Пределов мира" поставил цель создать нечто вроде всемирной географии своего времени. Для этого он изучил обширную предшествующую и современную литературу. Сам он, по-видимому, никуда не ездил и был типичным кабинетным ученым. Из материалов своих предшественников он отбирал те факты, которые казались ему верными и приемлемыми. Однако, несмотря на явно критическое отношение к своим источникам, он далеко не всегда мог разобраться в сведениях, относящихся к разным эпохам и народам, и поэтому нередко приводил данные по существу однотипные. Это прежде всего относится к разделам о Восточной Европе.

Непосредственных источников "Худуд" автор не называет. Правда, на одной из первых страниц трактата упомянут Аристотель, но его нельзя считать источником по географии Восточной Европы. Анализируя же сам текст анонима, можно составить себе более или менее ясное представление о трудах, какими он пользовался. Для Восточной Европы это прежде всего Птолемей, точнее одна из арабских переработок "Географии" этого ученого. Возможно, неизвестный автор имел несколько переводов и переработок труда Птолемея, но основным пособием для него был, очевидно, текст ал-Хорезми. Следы использования птолемеевских материалов видны очень явственно. К нему восходит термин Мау.тн (Мауотис) (121) - Меотида- Азовское море. К Птолемею восходит рассказ об острове Туле (122) и, наконец, очевидно, река Рута (ср. птолемеевский Рудон, Рувон (123), река Рас - птолемеевская Ра (124)

Анонимный автор "Худуд", довольно часто говоря об одних и тех же географических предметах, называет их по-разному, видимо, не разобрав, что это одно и то же. Пример этому - названия р. Волги. Наряду с дрен ним, восходящим к греческим авторам, названием Рас (Ра) он несколько ниже описывает р. Атиль, т.е. ту же Волгу, но под современным ему на званием (125). Таких примеров можно привести немало.

Нас интересует прежде всего, какими сведениями пользовался автор "Худуд" в разделах о славянах и Руси. Глава о руссах основана на нескольких источниках. Начинается она с определения географических координат страны русов (126). Эта часть, по-видимому, основана на данных Х в., поскольку здесь названы соседями русов печенеги и совсем не упомянуты венгры, бывшие в то время уже в Паннонии. Затем следует сокращенный и несколько отличный от других вариант Ибн Русте - Гардизи, т.е. Ибн Хордадбеха - ал-Джайхани (127). Последняя часть раздела о русах в "Худуд" взята из сочинений ал-Балхи, ал-Истахри, Ибн Хаукаля (о так называемых трех группах русов) (128). Наконец, автор "Худуд" имел в своем распоряжении какой-то источник кавказского происхождения, где были более подробные, нежели те, которыми мы располагаем, сведения о походе русов на Берда'а. Только в "Худуд" названо селение Мубараки около Берда'а, в котором был расположен лагерь русов во время их похода на Берда'а в 943 г. (129).

Что касается текста о славянах, то автор "Худуд", как и Гардизи, пользовался в основном либо работой Ибн Хордадбеха, либо трудом ал-Джайхани (130).

В начале 50-х годов XI в. при дворе Газневидов (на территории нынешнего Афганистана) Абд ал-Хайй Гардизи составил исторический труд "Зайн ал-ахбар" ("Краса повествований"). В заключительной части его он поместил этнографо-географические главы о тюрках и других северо-западных народах, в том числе о славянах и русах. Эти главы в основном совпадают с текстом Ибн Русте. Наличие же разночтений показывает, что Гардизи не знал труда Ибн Русте, а пользовался общими с ним источниками. Этими источниками, по его собственным словам, были Ибн Хор-дадбех и ал-Джайхани.

Историческая часть труда издана трижды (131). Главы же о "тюрках" опубликованы по кембриджской и оксфордской рукописям еще В.В.Бартольдом в 1897 г. (132) и после этого не издавались. Однако в издании В.В.Бартольда отсутствует полный перевод всех параграфов, в частности, непереведенными остались разделы о славянах и Руси. При этом В.В.Бартольд исходил из того, что текст Гардизи в основном повторяет уже дважды переведенный до того на русский язык вариант Ибн Русте. " В конце XI - начале XII в. придворный врач Сельджукидов Шараф аз-Заман Тахир ал-Марвази написал научный трактат "Таба'и' ал-хайаван" ("Природа животных"), посвященный вопросам зоологии, этнографии и географии. В этот труд он включил сокращенные варианты тех же разделов о славянах и Руси, которые мы находим у только что рассмотренных авторов. Арабский текст этих глав с английским переводом издал в 1942 г. В.Ф.Минорский (133).

Извлечения из тех же материалов встречаются, кроме того, в сочинении неизвестного автора "Ахбар аз-заман" ("Известия времени"), неверно приписываемого ал-Мас'уди (134), в сочинении Ахмеда ат-Туси "Аджа'иб ал- махлукат" (135) , в анонимном труде XII в. "Моджмал ат-таварих" (136) в книге "Джавами ал-хикайат ва лавами ар-ривайат" ("Сборные рассказы и блестящие предания") Мухаммеда Ауфи (XIII в.) (137), у крупнейшего арабского географа и космографа XIII в. Захарии ал-Казвини (138) , у ал-Варрака (автора начала XIV в.) (139) , ал-Бакри (XI в.) (140), ан-Нувайри (XIV в.) (141), Мирхои Али аш-Ширази (XVI в.) (142), Али эфенди да (XV в.) (143), Шукруллаха (144) (XVII в.) (145) и др.
Особого внимания заслуживает в связи с этим египетский истории и географ Мухаммед ибн Ахмед ибн Ийас ал-Ханафи (1448-1524 гг.) В 1516 г. он закончил большой географический труд "Нашк ал-азхар фи гара'иб ал-актар" ("Аромат цветов из диковинок округов"). Для составления его Ибн Ийас изучил большую литературу, в том числе использовал ряд сочинений, позднее утраченных. Ибн Ийас привел два любопытных варианта рассказа об "острове русов". Первый из них аналогичен тому что мы знаем из сочинений Ибн Русте, Гардизи и других вышеперечисленных авторов. Второй содержащийся в труде Ибн Ийаса рассказ о русах также говорит об острове, но по содержанию резко отличается от предыдущего. Нечто похожее мы встречаем только у арабского автора ал-Харрани, писавшего в XIV в. (146) об "острове русов" по изданию Сейпеля (147)

Труд Ибн Ийаса полностью не издан. Я пользовался первым вариантом и рукописью Института народов Азии (ныне Институт востоковедения) (148). Второй вариант рассказа о русах Ибн Ийаса в издание Сейпеля не вошел, но включен в арабскую хрестоматию Ф.А.Арнольда (149) и имеется в упомянутой рукописи Института народов Азии (150).
Специальных разделов, относящихся к Восточной Европе, какие мы встречаем у авторов X в., в дошедшей до нас редакции труда Ибн Хордадбеха нет. Но в текст его вставлены два отрывка: один - о путях еврейских купцов и второй - о путях купцов-русов (151). Последний и является уже более ста лет предметом настойчивого изучения специалистов-востоковедов и неоднократно использовался историками России. Обычно, однако, неспециалисты предпочитают цитировать перевод его по Гаркави, хотя он так же, как и французский перевод в BGA, не совсем точен и научен. Наилучшим считается перевод В.Розена, снабженный комментариями (152).

Полемика норманистов и их противников сосредоточивается главным образом вокруг трех вопросов: во-первых, является ли рассказ о русах Подлинным в тексте Ибн Хордадбеха или он вставлен позднее каким-либо редактором его труда; во-вторых, если он принадлежит перу самого Ибн Хордадбеха, то имелся ли он в первой редакции его дорожника, датируемой обыкновенно 846 г., или вставлен в конце столетия; и, наконец, в-третьих, как следует понимать известное начало рассказа о том, что русы есть "ал-джинс мин ас-сакалиба" ("вид славян").

Когда читаешь полностью текст Ибн Хордадбеха, то рассказ о русах производит впечатление несомненной вставки, столь мало он связан с [предыдущим и последующим изложением. Поэтому-то В.Розен считал, кто "весь отрывок о русских купцах представляет собой вставку, подвернувшуюся по поводу еврейских купцов под перо самого автора или одного из читателей" (153). Ф.Вестберг сначала считал текст позднейшей вставкой (154), но затем изменил свое мнение (155). С тем, что текст "производит [Впечатление вставки, но, вероятно, был и в полной редакции Ибн Хордадбеха", согласен и И.Ю.Крачковский (156). В.В. Бартольд же отмечал, что рассказ о русах производит впечатление "какой-то странной вставки" (157). Но текст несомненно IX в., варианты его имеются у автора, писавшего около 903 г., - Ибн ал-Факиха ал-Хамадани.

Ибн ал-Факих составил большой, первоначально в пяти томах (158), труд-компиляцию, озаглавленный "Китаб ал-булдан" ("Книга стран"). Для выяснения вопросов, связанных с трудом Ибн Хордадбеха, необходимо де-тально сравнить его с текстом Ибн ал-Факиха. Текст Ибн ал-Факиха впервыe стал известен благодаря немецкому ориенталисту А.Шпренгеру (159) в середине XIX в. Сам Шпренгер не знал ни имени автора, ни точной хронологии сочинения и опубликовал его под названием "Анонимный географ X в.". Под таким же названием фигурируют отрывки из рукописи, опубликованной Шпренгером, и в своде Гаркави (160). Позднее было выяснено имя автора и название сочинения, и де Гуе поместил его текст в известной тогда редакции в т. V BGA. Собственно говоря, это был не подлинник, а обработка, составленная ок. 413/1022 г. неким Али аш-Шайзари.
Отсутствие подлинника, а также осторожные отзывы о нем некоторых авторов X в. (например, ал-Мукаддаси (161) ; любопытно, что Йакут, наоборот, довольно часто цитирует Ибн ал-Факиха) (162) заставили исследователей относиться к тексту Ибн ал-Факиха особенно критично и оценивать его ниже сочинения Ибн Хордадбеха. В 20-х годах XX в. в г. Мешхеде (Ирам) в мечети при гробнице шиитского имама Али Ризы была открыта сводная рукопись, в которой сохранилась и вторая часть сочинения Ибн ал-Факихп в другой редакции (163). В этой части имелся и рассказ о маршруте славян ских купцов. Целесообразно поэтому сравнить все три текста (Ибн Хордадбеха и две редакции Ибн ал-Факиха). Фотокопия Мешхедской рукописи имеется в Ленинграде в Институте народов Азии; она была прислана и дар Иранской академией для работы над текстом Ибн Фадлана, варит и "Рисале" которого есть в этой рукописи (164).


I. Текст о русских купцах по Ибн Хордадбеху (перевод В.Розена) (165)


Что же касается до русских купцов (166) - а они вид (167) славян, - то они вывозят бобровый мех и мех черной лисицы и мечи из самых отдаленных (частей) страны Славян к Румскому морю, а с них (купцов) десятину взи-мает царь Рума (Византии), и если они хотят, то они отправляются по...(168) , реке Славян, и проезжают проливом столицы Хазар (169), и десятину с них взимает их (Хазар) правитель. Затем они отправляются к Джурджанскому Морю (Mare hyrcanium-caspium) и высаживаются на каком угодно берегу. И диаметр этого моря 500 фарсангов, иногда они привозят свои товары на верблюдах из Джурджана в Багдад, где переводчиками для них служат славянские рабы. И выдают они себя за христиан и платят джизию" (170)


II. Текст варианта Ибн ал-Факиха по рукописи, изданной А.Шпренгером (перевод А.Я.Гаркави) (171)


"Что касается славянских купцов, то они вывозят меха лисиц и меха выдр из дальнейшего конца Славонии, для чего они отправляются к Румскому морю, где владетель Рума берет с них десятину; затем идут по морю к Самкушу - Еврею, после чего они обращаются к Славонии. Потом они берут путь от Славянского моря, пока не приходят к Хазарскому рукаву, где владетель Хазара берет с них десятину; затем идут к Хазарскому морю по той реке, которую называют Славянскою рекою. Часто же они выходят в Джурджане, где продают все, что у них есть, и все это попадает в Райию (Рей); удивительно, что этот город есть складочное место всего мира".


III. Текст Ибн ап-Факиха по изданию де Гуе (172)


"Славяне едут к морю Рум, и берет с них властитель Рума десятину; затем следуют они по морю до Самкуша еврейского; далее они направляются в страну Славян или переходят из моря Славянского в ту реку, которую называют Славянская река, с тем чтобы пройти в залив Хазарский, и там с них берет десятину властитель хазар; затем следуют они к морю Хорасан скому, попадают в Джурджан и продают все, что с собой привозят, и все это попадает в Рей".


IV. Текст Ибн ал-Факиха по Мешхедской рукописи (173)


"И что касается славян, то они везут шкуры бобра и лисиц из отдаленного конца Славянской земли, проезжают в море Рума, и берет там с них вла ститель Рума десятину; затем проезжают они к заливу Хазарскому, и берет там с них десятину властитель хазар; затем следуют в море Хорасанское, и море, которое называют Славянским морем; отсюда приходят в Джурджан и продают там все, что с собой имеют, и привозится все это в Рей".

Сравнение приведенных текстов убеждает, что, во-первых, текст Ибн ал-Факиха по Мешхедской рукописи также не полный, и в данном случав мы имеем дело с сокращенной редакцией; во-вторых, очевидно и Ибн Хордадбех, и Ибн ал-Факих пользовались каким-то общим, нам неизвест ным источником. Поскольку мы не обладаем первоначальными редакциями обоих сочинений, то трудно судить, кто из этих авторов ближе передает оригинал. Хронологически время появления их источника падает ско рее всего на 40-50-е годы IX в. Маршрут купцов пролегал через Крым, где с них взыскивали пошлину византийцы, а затем шел в Азовское морс (халидж ал-хазар - залив Хазарский). В IX в. у арабских авторов Хазарским именовалось Черное море (174); отсюда легко определить, что малень кое Азовское море рассматривалось как залив большого Черного. Далее их путь шел на Дон. На Дону в то время уже стояла хазарская крепость Саркел: здесь-то и брали хазары десятину с проезжих купцов. Мнение Маркварта (175) о том, что в тексте Ибн ал-Факиха перепутаны рассказы о еврейских и русских купцах, представляется малоубедительным. Что касается датировки источника, то ее следует продвинуть по срав нению с предложенной Б.Н.Заходером на десятилетие вверх и вместо 30 40-х годов принять 40-50-е годы IX в. При этом я исхожу прежде всего из времени постройки крепости Саркел на Дону, а по тексту источника видно, что она существовала. К тому же упомянутое время было периодом союза византийцев и хазар, этим, очевидно, и объясняется, что они столь единодушно обирали проезжавших торговцев. И несмотря на то что последние отдавали только на этих двух заставах 20% стоимости своих товаров (а несомненно, на их неблизком пути купцов ждали еще немалые поборы), торговля со странами Халифата была, очевидно, весьма прибыльным делом.

Остается вопрос, о ком шла речь в первоисточнике - о русах или славянах. Здесь можно выдвинуть ряд предположений: во-первых, что речь шла о русах как виде славян, во-вторых, о русах и славянах вместе (предполагая, что слово джине - "вид" вставлено позднее), в-третьих, просто О русах (вставкой является джине ас-сакалиба - род славян) и, наконец, Просто о славянах. В первом случае это означало бы, что неизвестный Источник рассматривал русов как часть славян. В пользу такого предположения говорит концовка, где речь идет о переводчиках - славянских рабах, но она есть лишь в одной из рукописей труда Ибн Хордадбеха. При двух последних положениях речь идет о русах и славянах того времени Как отдельных группах. Мне кажется, что вопрос этот в настоящее время не может быть окончательно решен. Вместе с тем ясно, что в тексте речь идет о славянских купцах, приезжающих из отдаленнейших концов славянской земли. Раз говорится о купцах, то можно считать, что мы имеем дело с классовым обществом, где уже произошло отделение торговли ОТ ремесла и сельскохозяйственного производства. Где же нужно искать эту страну? Вероятно, это было какое-то раннефеодальное восточнославянское объединение, предшественник единого Древнерусского государства. i Если сопоставить данное свидетельство с рассмотренным выше сообщением ал-Йа'куби о славянском государстве середины IX в., то его можно поместить где-то в южных районах восточнославянского мира. Ведь для арабского автора IX в. выражение "отдаленнейшие концы" могло означать И южные районы славянской земли. Но страна, из которой ездили на Восток славянские (русские?) купцы, могла находиться и в северо-восточной | части славянского мира. Другим выводом из анализа данных источников, на этот раз неоспоримым, можно считать наличие в середине IX в. оживленных торговых связей восточнославянских областей со странами Халифата, существование постоянного торгового пути, связывавшего славянские страны с наиболее экономически развитыми и культурными центрами тогдашнего мира (176).

Перехожу к рассказам о славянах и русах, сохранившихся в редакциях Ибн Русте - Гардизи, "Худуд ал-алам" и их продолжателей.


I. Текст о славянах из сочинения Ибн Русте "ал-А 'лак ан-нафиса" (177)


"И между странами печенегов и славян расстояние в 10 дней пути. В са мом начале пределов славянских находится город, называемый Ва. т (Ва.ит). Путь в эту страну идет по степям (пустыням?) и бездорожным землям через ручьи и дремучие леса. Страна славян - ровная и лесистая, и они в ней живут. И нет у них виноградников и пахотных полей. И есть у них нечто вроде бочонков, сделанных из дерева, в которых находятся ульи и мед. Называется это у них улишдж (178), и из одного бочонка добывается до 10 кувшинов меда. И они народ, пасущий свиней, как (мы) овец. Когда умирает у них кто-либо, труп его сжигают. Женщины же, когда случится у них покойник, царапают себе ножом руки и лица. На другой день после сожжения покойника они идут на место, где это происходило, собирают пепел с того места и кладут его на холм. И по прошествии года после смерти покойника берут они бочонков двадцать, больше или меньше, меда, отправляются на тот холм, где собирается семья покойного (179), едят там и пьют, а затем расходятся. И если у покойника было три жены и одни из них утверждает, что она особенно любила его, то она приносит к его трупу два столба, их вбивают стоймя в землю, потом кладут третий столб поперек, привязывают посреди этой перекладины веревку, она становится на скамейку и конец (веревки) завязывает вокруг своей шеи. После того как она так сделает, скамью убирают из-под нее и она остается повисшей, пока не задохнется и не умрет, после чего ее бросают в огонь, где она и сгорает. И все они поклоняются огню. Большая часть их посевов из проса Во время жатвы они берут ковш с просяными зернами, поднимают к небу и говорят: "Господи, ты, который (до сих пор) снабжал нас пищей, снабди и теперь нас ею в изобилии".
Есть у них разного рода лютни, гусли и свирели. Их свирели длиной и два локтя, лютня же их восьмиструнная. Их хмельной напиток из меда При сожжении покойника они предаются шумному веселью, выражая радость по поводу милости, оказанной ему Богом. Рабочего скота у них совсем немного, а лошадей нет ни у кого, кроме упомянутого человека" (180) Оружие их состоит из дротиков, щитов и копий, другого оружия они не имеют. Глава их коронуется, они ему повинуются и от слов его не отступают. Местопребывание его находится в середине страны славян. И упомянутый глава, которого они называют "главой глав" (ра'ис ар-руаса), ищется у них свиет-малик (181), и он выше супанеджа, а супанедж является его заместителем (наместником). Царь этот имеет верховых лошадей и не имеет иной пищи, кроме кобыльего молока. Есть у него прекрасные, прочные и драгоценные кольчуги. Город, в котором он живет, называется Джарваб, и в этом городе ежемесячно в продолжение трех дней проводится торг, покупают и продают. В их стране холод до того силен, что каждый из них выкапывает себе в земле род погреба, к которому приделывают деревянную остроконечную крышу, наподобие христианской церкви, и ни крышу накладывают землю. В такие погреба переселяются со всем семейством и, взяв дров и камней, разжигают огонь и раскаляют камни на огне докрасна. Когда же камни раскалятся до высшей степени, их обливают водой, от чего распространяется пар, нагревающий жилье до того, что снимают даже одежду. В таком жилье остаются они до весны. Царь еже-I годно объезжает их. И если у кого из них есть дочь, то царь берет себе по одному из ее платьев в год, а если сын, то также берет по одному из платьев в год. У кого же нет ни сына, ни дочери, тот дает по одному из Ипатьев жены или рабыни в год. И если поймает царь в стране своей вора, то либо приказывает его удушить, либо отдает под надзор одного из правителей на окраинах своих владений".


II. Текст о славянах из "Худуд ал-алам" (182)


"О стране славян. На восток от нее - внутренние булгары и некоторые из русов, на запад - часть Грузинского моря и часть Рума (Византии). На запад и восток от нее всюду пустыни и ненаселенный сенер. Это большая страна, и в ней очень много деревьев, растущих близко друг от друга. И они живут между этими деревьями. И у них нет иных посевов, кроме проса, и нет винограда, но очень много меда, из которого они изготовляют вино и тому подобные напитки. Сосуды для вина делаются у них из дерева, и случается, что один человек ежегодно делает до 100 таких сосудов. Они имеют стада свиней, так же как мы стада баранов. Мертвого сжигают. Если у них умирает человек, то его жена, если любит его, убивает себя. Они носят высокие сапоги и рубахи до лодыжек. Все они огнепоклонники. У них есть струнные инструменты, неизвестные у мусульман, на которых они играют. Их оружие - щиты, дротики и копья. Царь (падшах) их зовется Смутсвит, и пища их царя молоко. Зимой они живут в хижинах и в землянках. У них много замков (кала) и крепостей (хисар). Одежда их большей частью из льна. Они считают своей обязанностью по религии служение царю. У них два города:

1. Вабнит - первый город на востоке (страны славян), и некоторые из его жителей похожи на русов. 2. Хордаб - большой город и место пребывания царя".


III. Текст о славянах из сочинения Гардизи "Зайн ал-ахбар" (183)


"...И они (венгры) побеждают славян и всегда одерживают верх над славянами и рассматривают их (как источник) рабов. И венгры - огнепоклонники и ходят к гуззам, славянам и русам и берут оттуда пленником, везут в Рум (Византию) и продают.
...И постоянно нападают на славян, и от венгров до славян два дин пути... И на крайних пределах славянских есть город, называемый Вантит... И между печенегами и славянами два дня пути по бездорожью, и этот путь (проходит) через источники и очень лесистую местность И страна славян ровная, изобилует деревьями, и они живут большей частью среди деревьев. Риса у них нет, и нет засеянных полей. Есть у них хижины, сделанные из дерева. Много там меда, так что из одного улья получается 50, 60 или 100 манов меда. И разводят они свиней, и имеют они стада свиней, так же как мы имеем стада баранов. И если умирает у них какой-либо человек, его сжигают. И если умирает у них женщина, то женщине (той?) режут лицо ножом. И когда сжигают покойника, на другой день приходят на это место, собирают его пепел, кладут его в мешок и оставляют на вершине холма. Когда минует год после смерти (покойника), готовят много меда, собирается вся семья (ахл-е байт) покойника на этом холме, пьют мед и поминают его. Они почитают быка, и большая часть их посевов из проса. И когда приходит время жатвы, все то зерно кладут и ковш, затем поднимают голову к небу и говорят: "Это дал ты нам в этом году, сделай нас обильными и в следующем..." (184). И напиток их делается из меда. И на струнных инструментах они играют при сжигании мертвого и говорят: "Мы веселимся, ибо милость божия сошла на него". И лошадей у них мало. Одежда их - рубаха и высокие сапоги. Обувь их подобии длинным табаристанским сапогам, которые носят женщины Табаристана. И средства существования у них не очень обильны. Оружие, которым они сражаются, - дротики, щиты, стрелы и копья. И глава их носит корону, и все они почитают его и повинуются ему, и первый из их глав (вождей?) зовется свиет-малик, а его заместитель - свих. Столичный город его называется Джарват. Ежемесячно в течение трех дней в этом городе происходит базар, на котором всякие вещи продают и покупают. И у них есть обычай строить крепости. Несколько человек объединяются, чтобы строить укрепление, так как венгры на них постоянно совершают нападения и грабят их. Венгры приходят, а славяне запираются в эти укрепления, которые построили. Зимой большей частью они находятся в замках и крепостях, а летом в лесах. У них много рабов. Если схватят вора, забирают его имущество, а его самого затем отсылают на окраину страны и там наказывают. И между ними распространены прелюбодеяния, и если женщина полюбит мужчину, то сближается с ним, и когда он берет себе жену, если она окажется девственницей, то делает ее женой, если же нет, то продает и говорит: "Если бы в тебе был прок, то сохранила бы себя...". Если же, став женой, предается прелюбодеянию, то (муж) убивает ее, не принимая извинений. У них много напитков из меда. Есть у них люди, которые имеют у себя 100 больших кувшинов медового напитка".


IV. Текст о славянах из сочинения Шараф аз-Замана Тахира ал-Марвази "Таба'и' ал~хайаван" (185)


"Что касается славян, то это многочисленный народ, и между их страной и страной печенегов десять дней пути по степи (пустыне?) и бездорожью. Их страна (покрыта) дремучими лесами и (многими) источниками воды, и они живут в этих лесах. У них нет виноградников, но много меду. Разводят свиней и сжигают своих мертвых, ибо они поклоняются огню. Сеют главным образом просо и из меда готовят напиток... (186). И их средства существования не изобильны. Их оружие - дротики и копья, есть у них и щиты. Их главный предводитель зовется Шу.д, и у него есть заместитель, называемый Шар.х. У царя (малик) есть верховые лошади, и он питается их молоком. Город, в котором он сидит, называется Хадрат (Хорват?), и в нем ежемесячно три дня длится торг. Холод там так силен, что они делают под землей жилища, которые покрывают деревом и согревают их паром, полученным от нагревания воды сжигаемым навозом и дровами. Там они остаются в течение зимы. Зимой на них нападают венгры, и как результат взаимных набегов у них много рабов".


V. Текст о славянах из анонимного сочинения "Моджмал ат-таварих" ("Собрание историй"), составленного в 1126 г. (187)


"...И Славянин пришел к Русу, чтобы там обосноваться. Рус ему ответил, что это место тесное (для нас двоих). Такой же ответ дали Кимари и Хазар. Между ними началась ссора и сражение, и Славянин бежал и достиг того места, где ныне земля славян. Затем он сказал: "Здесь обоснуюсь и им легко отомщу". (Славяне) делают жилища под землей, так чтобы холод, который бывает наверху, их не достал. И он (Славянин) приказал чтобы принесли много дров, камней и угля, и эти камни бросали в огонь, и на них лили воду, пока не пошел пар и под землей стало тепло. И сейчас они зимой делают так же. И та земля обильна. И много занимаются они торговлей..."


Самого поверхностного взгляда на приведенные тексты достаточно, чтобы определить, что все они восходят к одному источнику. Первый вопрос, который возникает при ознакомлении с ними, - кто были славя не, о которых говорится в этих источниках? За последние годы среди востоковедов, особенно польских и чешских, установилось мнение, что все или по крайней мере большинство известий арабско-персидских автором раннего времени относятся к западным славянам. Ленинградский историк В.Б.Вилинбахов пошел в этом вопросе еще дальше и выдвинул теорию о том, что сведения восточных авторов о русах относятся к западным славянам (188). Этот последний вопрос будет рассмотрен ниже при анализе соответствующих текстов.

Арабы знакомились со славянским миром с двух сторон - со стороны Византии, т.е. юго-запада, и с востока - через Кавказ, Булгар и Хазарию Через Византию они получали сведения главным образом о южных и западных славянах, с востока же они прежде всего узнавали, конечно, славян восточных. В середине IX в. в византийском плену побывал некий Муслим ибн Абу Муслим ал-Джарми (189). Возвратившись на родину, он составил описание фем (провинций) Византийской империи и описание соседей Византии, в том числе славян. Труды ал-Джарми не сохранились до наших дней, но ими пользовался Ибн Хордадбех и особенно (славянскими материалами) ал-Мас'уди. Вероятно, к ал-Джарми восходит большинство (но не все!) данных ал-Мас'уди о славянах, которые должны быть отнесены к западным и отчасти к южным славянам. Другое дели материалы Ибн Русте - Гардизи, восходящие, как было сказано выше, к Ибн Хордадбеху и ал-Джайхани. И в них обнаруживаются общие с ал Мас'уди источники (ведь Ибн Хордадбех также знал ал-Джарми и польювался его материалами). Но основная часть тех сведений, которые мы сейчас изучаем, явно иного происхождения. В пользу последнего говорит ряд обстоятельств. Прежде всего это начальный пункт, откуда начинается обзор славянских земель. Во всех вариантах расстояние до земли славян исчисляется от печенегов (10 дней пути). В одном месте оно определяется и от более непосредственных соседей славян в IX в. - венгров (2 дня пути). Печенеги же в IX в. еще не пришли в Причерноморье, а занимали территорию где-то по Среднему Поволжью и, вероятно, до Дона. Во-вторых, у Мутаххара ал-Мукаддаси, автора X в., черпавшего свои мате риалы о славянах и русах из того же источника, что и Ибн Русте, сохранилась более точная схема пути, по которому с востока в IX в. попадали к славянам, русам и хазарам. Таких путей было три: первый - из Хорезма на Булгар, второй - от Дербента и третий - из Абесгуна на южном берегу Каспийского моря, морем, очевидно, до устья Волги (190). Наконец, расположение Вабнита (Вантита), города славян, как будто говорит также о восточных пределах славянских земель. К выводу о том, что авторы категории Ибн Русте, Гардизи и другие знали главным образом восточных славян, пришел в своей последней большой работе и Б.Н.Заходер (191). К тому же материалы ал-Мас'уди, которые говорят о западных славянах, резко отличны от тех, с которыми мы имеем в данный момент дело.

Вместе с тем необходимо сразу заметить, что многие кажущиеся противоречивыми места текста нашего источника могут быть объяснены тем, что автор первоначального варианта (предположительно Ибн Хордадбех) получал информацию не об одном каком-то славянском племени, а о разных племенах, проживавших на разных территориях в различных климатических и иных географических условиях. Этим можно, по-видимому, объяснить противоречивые сведения источника о земледелии у славян. В одном месте мы находим упоминание, что будто бы у славян вообще нет пахотных полей (араб.-мазраат, перс.-кештзар). В такой категорической форме земледелие у славян отрицается только в варианте Ибн Русте. Но в другом месте его же текста говорится, что большая часть посевов славян из проса. В других редакциях источника наличие земледелия у славян нигде не отрицается. Так, автор "Худуд", очевидно справедливо усомнившись в том, что земледелие отсутствовало у славян, записал в измененной форме свидетельство о разведении у них только проса. Гарди зи указал на отсутствие у славян риса, почти все редакции отмечают отсутствие у славян виноградников.

Из других отраслей хозяйства все редакции отмечают большую роль пчеловодства и, особенно примечательное для мусульман, разведение большого числа свиней. Фраза у Ибн Русте об отсутствии у славян лошадей опровергается более точным описанием Гардизи, который говорит, что лошадей у славян мало. Наш источник дает некоторые сведения и о славянских городах. Конкретно упомянуты два города. Первый из них, название (искаженное) которого сохранилось в форме Ва.т (Ибн Русте), Вабнит ("Худуд"), Ван-тит (Гардизи). Судя по тексту, этот город был расположен где-то в восточной части славянского мира. Первоиздатель (Д.А.Хвольсоп), однако, счел возможным довольно произвольно отождествить его с Краковом (192). А.Я.Гаркави резонно заметил, что о Кракове арабы вплоть до Идриси (XII в.) ничего не знали (193). Да и сомнительно вообще, чтобы из всех возможных славянских городов автор IX в., писавший в восточной части мусульманского мира, вдруг стал писать именно чуть ли не о самом далеком от себя и к тому же не очень крупном славянском городе. Взамен А.Я.Гаркави высказался за отождествление этого города с Киевом (194). Со хранившиеся варианты арабского написания этого города вполне могут быть искаженным названием Киева. Гипотезу А.Я.Гаркави позднее актин но поддерживал видный ориенталист И.Маркварт (195). Мне кажется, что HI этой точке зрения можно остаться и в настоящее время.

Несмотря на то что гипотеза об отождествлении Ва.т-Вантит с племенем вятичей, выдвинутая еще Ф.Вестбергом (196), поддерживается такими крупными исследователями, как В.Ф.Минорский (197) и Т.Левицкий (198), мне она кажется неубедительной. Во всех текстах ясно указано, что под названием Ва.т и т.д. подразумевается именно город, а не народ или племя.

Весьма странно, что арабские авторы IX в. из всех восточнославянских племен и объединений отметили только едва ли не наиболее отсталое, которое даже русская летопись XII в. считала самым слаборазвитым из всех славянских племен (199).

Гораздо сложнее вопрос со вторым славянским городом, упомянутым в исследуемом источнике. В единственной рукописи труда Ибн Русте его название можно прочесть как Джарваб или Джарват. В единственной же рукописи "Худуд" оно выглядит как Хордаб. У Гардизи мы находим вари ант Джарват, у ал-Марвази - что-то вроде Хадрат. Сопоставив эти вари анты, можно склониться к давно высказанному мнению, что это название есть не что иное, как искаженное Хорват (200). Все варианты написания а сохранившихся текстах позволяют сделать такое отождествление. В вари анте "Худуд" третья буква г (д) вполне может являться не понятым переписчиком (или компилятором) j (в). Точно так же конечная буква >-> (б), вероятно, исковерканное о (т). Еще проще объяснить вариант Гардизи, где начальное > (дж) - искаженное > (х) и т.д. Возможно, что источник имел в виду славянское племя хорват, упоминаемое и в русской летописи (201). Быть может, существовал и город с таким же названием, бывший в VIII-IX вв. центром прикарпатского объединения славян. К тому же по нашему источнику этот город был расположен в центре славянской земли, что в общем соответствует месту расселения восточнославянских хорват В каком отношении "Хорват" нашего источника находится к известным славянским этнонимам ал-Мас'уди, установить пока трудно. Не исключена возможность, что и Ибн Хордадбех взял эту часть рассказа о славянах из общих с ал-Мас'уди источников.

Сведения нашего источника об общественном строе славян довольно [Скудные. Ясно, что информатор, или точнее информаторы, его интересовались больше особенностями быта славян, акцентируя внимание на всякого рода несвойственных восточному миру явлениях, тех самых, которые Несколько позднее, с XI в., стали называться в арабско-персидской литературе 'аджа 'ибу ("чудеса", невиданные редкие явления). Все-таки кое-какие сведения можно получить и по этому вопросу.

В разделе о погребальных обычаях славян, который отражает эти обряды у одного из группы славянских племен, говорится, что через год после смерти славянина на холме, на котором был оставлен прах покойного, собираются для поминок его родственники. В арабском тексте Ибн Русте все собравшиеся обозначены термином ахл ал-маййт, который Д.А.Хвольсон и А.Я.Гаркави перевели как "семья покойного". В персидском переводе Гардизи (а нет сомнения, что источником персидских вариантов был арабский оригинал) мы находим другую форму из арабских слов ахл-е байт (буквально: люди или семья, живущие в одном и том же доме). Очевидно, Гардизи имел в рукописи, которая была в его распоряжении, именно последнюю форму и оставил ее без перевода.

В персидский язык, как известно, вошло из арабского очень большое количество слов и целых выражений. Поэтому сам по себе факт сохранения в переводе термина арабского подлинника был бы неудивителен, если бы и в других случаях Гардизи поступал так же. Но дело в том, что персо-язычные авторы X-XI вв., как правило, старались использовать минимальное количество арабских слов. Это характерно и для автора "Худуд", и для Гардизи. Поэтому сохранение арабской терминологии подлинника можно объяснить только желанием передать точный смысл оригинала. B данном случае, мне кажется, Гардизи сохранил форму ахл-е байт только из боязни исказить смысл неточным переводом этого термина. К сожалению, социально-экономическая терминология восточных источников почти не изучена. Точный смысл выражения ахл-е байт можно было бы установить, проследив употребление его в ранних арабских и персидских источниках VIII-XI вв. Пока же мое предположение таково: упомянутым термином обозначалась большая родственная семья, сохранявшаяся у славян в VIII-XI вв.

Но славянское общество, описанное в нашем источнике, было уже затронуто процессом имущественного расслоения. В пользу этого говорит упоминание людей, владеющих большими запасами (до 100 кувшинов) медового питья. У славян в какой-то форме существовало рабство ("у них много рабов" - Гардизи, упоминание рабыни в тексте Ибн Русте). Об источнике рабов говорит ал-Марвази. Этим источником были внешние войны, в результате которых не только славяне становились добычей венгров (и русов) и продавались затем в Византию, Булгар и Хазарию, но и сами, захватывая пленников, обращали их в рабов. Кто и как пользовался трудом рабов, какое место занимал их труд в славянском обществе - на этот вопрос наш источник ответа, к сожалению, не дает.

Источник говорит о процессе складывания государства у славян. По его сведениям, у той части славян, о которой он пишет, был верховным глава. У Ибн Русте он назван ра'ис ар-руаса. Гардизи вместо этого поста вил ра'ис-е бехтер (лучший, высший глава), т.е. частично перевел его на персидский язык.

Более вольный в обращении с источниками автор "Худуд" заменил термин ра'ис ар-руаса персидским "падшах", т.е. царь. Соответствующим арабским словом "малик" (царь) передал термин оригинала ал-Марвази (202) Если следовать первоначальному смыслу, сохраненному у Ибн Русти и Гардизи, то верховный глава славян в понятии арабов IX в. не был суверенным государем, таким, каким были владетели восточных феодальных образований или Хазарии. Он был вождем из вождей, т.е. главой объединения племен, у которых были свои ра'исы, т.е. главы или вожди. С этими главами, подвластными ра'ис ар-руаса, мы встречаемся и другом месте нашего источника, где речь идет о наказании пойманных преступников. Но этот "глава глав" уже достаточно выделился из среды прочих племенных вождей, чтобы обладать особой, лишь ему присущей властью. Судя по варианту "Худуд", его власть была в какой-то мере освящена религией ["они" (славяне) считают своей обязанностью по религии служение царю"]. Этот "глава глав" собирает со своих подданных приношения (в источнике - одежды, но на практике могло быть и другое). Наконец, у него есть право наказывать преступника, что является лишним свидетельством процесса обособления публичной власти от власти народа - признак, который Ф.Энгельс считал важным в образовании государства (203). Следовательно, мы имеем дело с обществом, в котором интенсивно происходил процесс образования государства. Славянское общество, изображенное в нашем источнике, находилось на той переходной стадии от родоплеменного строя к государству, которую Ф.Энгельс называл "военной демократией". На этой стадии находились франки VI VII вв. и западнославянские племена VIII-IX вв. Это было время, непосредственно предшествовавшее объединению отдельных групп, восточнославянских племен ("конфедераций") в единое или относительно единое Древнерусское государство. Одной из таких конфедераций и являлись, по-видимому, славяне, описанные нашим источником. Привожу варианты известии нашего источника о русах.



1   2   3   4   5   6

Похожие:




©fs.nashaucheba.ru НашаУчеба.РУ
При копировании материала укажите ссылку.
свазаться с администрацией