Поиск в базе сайта:
Восточные источники о восточных славянах и руси VI ix вв.(*) icon

Восточные источники о восточных славянах и руси VI ix вв.(*)




НазваниеВосточные источники о восточных славянах и руси VI ix вв.(*)
страница1/6
Дата конвертации14.02.2013
Вес0,94 Mb.
КатегорияТексты
  1   2   3   4   5   6
1. /Новасильцев Восточные источники о славянах.docВосточные источники о восточных славянах и руси VI ix вв.(*)

Новасильцев Восточные источники о славянах


А.П.Новосельцев


ВОСТОЧНЫЕ ИСТОЧНИКИ О ВОСТОЧНЫХ СЛАВЯНАХ И РУСИ VI - IX вв.(*)


ИСТОРИОГРАФИЯ ВОПРОСА


ВОСТОЧНЫЕ ИСТОЧНИКИ О СЛАВЯНАХ VI - СЕРЕДИНЫ IX в.


СВЕДЕНИЯ ИБН ХОРДАДБЕХА И АЛ-ДЖАЙХАНИ О СЛАВЯНАХ И РУСАХ IX в.


Текст о русских купцах по Ибн Хордадбеху (перевод В.Розена)
Текст варианта Ибн ал-Факиха по рукописи, изданной А.Шпренгером (перевод А.Я.Гаркави)
Текст Ибн ап-Факиха по изданию де Гуе
Текст Ибн ал-Факиха по Мешхедской рукописи
Текст о славянах из сочинения Ибн Русте "ал-А \'лак ан-нафиса"
Текст о славянах из "Худуд ал-алам"
Текст о славянах из сочинения Гардизи "Зайн ал-ахбар"
Текст о славянах из сочинения Шараф аз-Замана Тахира ал-Марвази "Таба\'и\' ал~хайаван"
Текст о славянах из анонимного сочинения "Моджмал ат-таварих" ("Собрание историй"), составленного в 1126 г.
Текст о русах из сочинения Ибн Русте "ал-А \'лак ан-нафиса"
Текст о русах из сочинения Мутаххара ибн Тахира ал-Мукаддаси "Китаб ал-бад ва-т-тарих"
Текст из "Худуд ал-алам" о стране русов и их городах
Текст о русах из сочинения Гардизи "Зайн ал-ахбар"
Текст о русах из сочинения Шараф аз-Замана Тахира ал-Марвази "Таба \'и\' ал-хапаван"
Текст о русах из анонимного сочинения "Моджмал ат-таварих"
Текст о русах из сочинений Мухаммеда Ауфи "Джавами ал-хикайат ва лавами ар-ривайат" (первая треть XIII в.)
Текст о русах из сочинения Мухаммед ибн Ахмеда ибн Ийаса ал-Ханафи "Нашк ал-азхар фи гара \'иб ал-актар" (начало XVI в)


ВОСТОЧНЫЕ ИСТОЧНИКИ О ТРЕХ ГРУППАХ РУСОВ


Текст из сочинения ал-Истахри "Китаб ал-масалик ва-л-мамалик"
Текст из сочинения Ибн Хаукаля "Китаб ал-масалик ва-л-мамалик"
Текст из анонимного сочинения "Худуд ал-алам"
Текст из рукописи "Китаб-е тарджумай-е ал-масалик ва мамалик Абу-л-Хасан бин Са \'ад бин Мухаммед ал-Надживани (ал-машхур) би Ибн ал-Саваджи" ("Книга - перевод (книги) путей и стран, (составленная) Абу-л-Хасаном бин Са \'ад бин Мухаммед ал-Надживани, (известным) как ал-Саведжи")
Текст из сочинения ал-Идриси "Нузхат ал-муштак фи-хтирак ал-афак"
То же по рукописи РНБ

Под восточными источниками в широком смысле подразумеваются источники мусульманские (арабские, персидские и турецкие), армянским грузинские, сирийские и древнееврейские. Каждая из этих групп прошла особый исторический путь развития и должна рассматриваться отдельно. Это, конечно, не означает, что между ними не существовало никакой взаимосвязи и взаимовлияния. Наоборот, например, между армянской и грузинской средневековой историографией существовали довольно тесные связи, которые доказываются переводами на древнеармянский язык грузинской летописи "Картлис цховреба". Точно так же сирийско-христианская литература не была совершенно оторвана от арабской. Подтверждением этого служит научная и литературная деятельность крупнейшего сирийского писателя-энциклопедиста XIII в. Абул-л-Фарадж Григорийус ибн ал-Ибри ал-Малати (Баргебрея).

В настоящем очерке делается попытка анализа мусульманской группы источников (1), в которых содержатся сведения по истории восточных славян и Руси VI-IX вв. При этом специально рассматриваются, за некоторым исключением, лишь источники, написанные не позднее X - первой половины XI в., хотя в сравнительных целях привлекаются и данные, сохранившиеся в сочинениях авторов XII-XVII вв., заимствованные поздними арабскими, персидскими и турецкими историками и географами из трудов более раннего времени, до нас либо совсем не дошедших, либо ранившихся в других, сокращенных редакциях. Очень часто писатели XII-XVII вв. имели возможность пользоваться более полными редакциями или рукописями, более близкими к оригиналу. Последнее обстоятельство очень существенно, так как особенности арабской графики делают весьма затруднительным чтение имен и географических наименований, особенно иностранных.

Необходимо указать еще одну особенность мусульманской литературы позднего периода: авторы этой поры, как правило, слепо копировали в своих сочинениях данные и факты из трудов классических историографов и географов раннего времени. Таким путем до нас дошел, если не целиком, то фрагментарно, ряд работ классического периода IX-X вв. Но, копируя и списывая у своих предшественников, поздние авторы редко называли сочинения, из которых брали те или иные данные и целые выдержки. Не очень охотно называли они и имена своих предшественников, отчего одной из самых трудных задач исследователя, работающего над восточными компиляциями, является выявление их первоисточников.


ИСТОРИОГРАФИЯ ВОПРОСА


Восточные источники стали достаточно широко использоваться для изучения истории древней Руси после выхода в свет работ выдающегося востоковеда академика Х.Д.Френа и прежде всего его классического труда о посольстве Ибн Фадлана к волжским булгарам (2). Публикация текста, перевода и комментариев к краткому отчету об этом посольстве, сохранившемуся в разных местах "Большого Географического словаря" Йакута (XIII в.), наглядно показала всю важность восточных источников для средневеко-|0Й истории народов Восточной Европы.

Вслед за тем XIX век оставил нам целый ряд исследований ВОСТОЧНЫХ источников. Из них наибольшего внимания заслуживают свод восточных Ванных о славянах и русах по X в. включительно А.Я.Гаркави (3) и двухтомная работа А.А.Куника и В.Р.Розена об арабском дипломате и путешественнике X в. Ибрагиме Ибн Йа'кубе (4) А.Я.Гаркави проделал огромную и в высшей степени полезную работу по сведению воедино всех доступных ему восточных свидетельств о славянах и русах, снабдив переводы текстов, выполненные на уровне тогдашней арабистики, комментариями, (охранившими в определенной мере интерес до сих пор. Однако труд его был написан в то время, когда ряд подлинников восточных авторов еще не был найден (ал-Куфи, ат-Табари и др.), а другие сочинения были известны в поздних и несовершенных редакциях (Ибн Фадлан, ал-Истахри). В ни время только начал развертывать свою деятельность выдающийся голландский арабист, издатель знаменитой серии BGA ("Bibliotheca geogra phorum arabicorum") М.Я. де Гуе (M.J. de Goeje) (5). В силу тогдашних условий А.Я.Гаркави не смог полностью использовать и богатые русские востоковедческие собрания, и, как это ни странно на первый взгляд, зарубежные рукописи привлечены им полнее. Почти за столетие, прошедшее со времени выхода названного свода А.Я.Гаркави, он в значительной мер" устарел (6), и лишь отсутствие в распоряжении наших исследователей невостоковедов более нового пособия заставляет их по сю пору обращаться к сборнику Гаркави.

В конце XIX в. известный норвежский востоковед А.Сейпель (A.Seippel) издал арабские и персидские тексты "о языческих народах из норманнов, варягов и русов" (7) Будучи крайним норманистом, Сейпель включил в спой свод и значительную часть арабско-персидской литературы о древних русах. В итоге получилось, что больше половины текстов, изданных Сейпелем, относится к истории Руси.

В советское время большое внимание восточным источникам уделяли академик В.В.Бартольд, много сделавший в этой области и до революции (8) А.Ю.Якубовский (9) Б.Н.Заходер (10). Новый этап в изучении Ибн Фадлана наступил после открытия в г. Мешхеде (Иран) в 20-х годах XX в. более полной рукописи текста его "Рисале". На основании этой рукописи, а также же с привлечением текста, сохранившегося у Йакута, и пересказов Ибн Фадлана авторами XII в. (Ахмедом Туси) и XVI в. (Амином Рази) советский ученый А.П.Ковалевский всесторонне исследовал в своих двух моно графиях отчет халифского посла к булгарам (11).

Интерес к восточным источникам по истории древней Руси не ослаб в XX в. и за рубежом. Помимо основанной на большом комплексе источников, хотя в ряде случаев весьма спорной в выводах работы И.Маркварта (12) можно назвать классический перевод с подробными комментариями анонима X в. "Худуд ал-алам" В.Ф.Минорского (13). Большой популярностью пользуется и Ибн Фадлан. Почти одновременно с первой монографией А.П.Ковалевского появилась книга пантюркиста А.З.Валиди Тогана об Ибн Фадлане (14), в которой богатство фактического материала сочеталось с грубейшей фальсификацией в исторических выводах. На неослабевающий интерес этой теме указывает и недавнее издание "Рисале" Ибн Фадлана в Сирии (15).

В послевоенный период, особенно большой вклад в изучение восточных источников о славянах, русах и других народах Восточной Европы внесли польские ученые. На первом месте здесь стоят работы Т.Левицкого и, прежде всего изданный в 1956 г., к сожалению пока единственный, том его свода арабских источников (16). В это издание вошли отрывки из трудов шпоров, писавших не позднее IX в.

При отсутствии полного современного издания восточных источников о славянах и Руси на каком-либо европейском языке тем разительнее постоянный интерес историков-русистов и славистов к арабо-персидским свидетельствам о раннем периоде славянской и русской истории. Едва ли можно найти в наше время сколько-нибудь крупную статью, касающуюся древних славян и русов, автор которой не привлек бы свидетельств восточных источников. На работах советских историков явно сказывается отсутствие полного современного пособия для историка-невостоковеда. Поэтому в работах нередко даются неверные сведения, искажаются имена, факты более поздние относятся к раннему времени и т.д. (17)

У современных зарубежных буржуазных историков к восточным источникам по истории Руси различное отношение. Одни все чаще ставят под сомнение их историческую и хронологическую достоверность, прежде всего там, где эти источники противоречат их собственным концепциям и выводам (18). Другие по-прежнему широко используют восточные данные, и на их работах также в полной мере сказывается отсутствие современного научного издания источников (19). Наконец, третьи используют восточные материалы как оружие против своих противников в другой стране, выводы которых не сходятся с их собственными (20).




ВОСТОЧНЫЕ ИСТОЧНИКИ О СЛАВЯНАХ VI - СЕРЕДИНЫ IX в.


В VI в. государство Сасанидов, одна из трех ведущих держав того времени, переживало период своего наибольшего политического могущества. В основном успешные оборонительные и наступательные действия на границах, сопряженные с реформами административного и военного порядка, которые были проведены правительством Хосрова I Ануширвана (531-579 гг.), казалось, стабилизовали и увеличили мощь империи. Иранские войска стояли гарнизонами в двух сильнейших крепостях Северного Кавказа - Дербенте и Аланских воротах (Дар ал-алан), не допуская северных кочевников в Закавказье. В то же время правительство "справедливого" Хосрова и само было не прочь распространить свою экспансию на районы севернее Кавказских гор. Здесь персы завязали сношения (хазарами и булгарами (21), кочевавшими в степной части Северного Кавказа. Здесь же они могли узнать и о славянских племенах.

К сожалению, источники сасанидского времени в подлинниках до нас не дошли. Сасанидские летописи погибли, вероятно, довольно рано, но арабские и особенно персидские историки, писавшие в период возрождения иранской национальной культуры (IX-X вв.) (22), использовали в своих сочинениях источники времени Сасанидов. Особенно долго подлинные среднеперсидские сочинения сохранялись, по-видимому, в Прикаспийских областях - Мазендеране (Табаристане) и Гиляне (23). Можно считать, что еще Ибн Исфендийар (первая половина XIII в.) пользовался этими сочинениями, хотя в основном его истории Табаристана основана на более ранних местных хрониках, написанных на арабском и персидском языках.

Таких региональных сочинений было много в IX-X вв., но в наше время большинство их утрачено (24). Персы живо интересовались историей доисламского Ирана. Их представителями был написан ряд сочинений типа всеобщих историй, где наряду со сведениями по истории Александра Македонского, Рима, Византии основное внимание уделялось Сасанидскому Ирану (25). Наиболее крупным трудом этого типа, легшим в основу всех позднейших мусульманских "всеобщих историй", явилась "Тарих ар-русул ва-л-мулук" ("История пророков и царей") Абу Джафара Мухаммед ибн Джарир ат-Табари (838- 923 гг.). Автор ее, перс или, возможно, мазендеранец из г. Амоля на Каспийском море (26), много путешествовал по странам Халифата. Наряду с богословскими трудами, среди которых на первом месте стоит 30-томный комментарий к Корану, ат-Табари, находясь в Багдаде, где он умер в 310/922-23 г. (27), написал, вероятно, по официальному заказу, многотомную Историю, использовав при этом сасанидскую хронику "Хвадай-намак" и, возможно, другие источники, а для исламского периода - труды историков VIII-IX вв. (ал-Мадаини (28), ал-Вакиди (29) и др.). Полная редакция труда ат-Табари до нас не дошла; сохранилась лишь краткая редакция в тринадцати больших томах (30). Сочинение ат-Табари является классическим трудом средневековой историографии. Хотя по системе изложения он представляет обширную хронику, тем не менее, в отличие от большинства других мусульманских историков ат-Табари крайне осторожен в выборе материала и, как правило, указывает источники, из которых заимствует свои данные. Труд ат-Табари доведен до 300/912-13 г.).
В 963 г. саманидский везир Мухаммад Бал'ами (31) составил сокращенную обработку полной редакции труда ат-Табари на персидском языке. I При этом он преследовал цель не только дать краткое и более удобное для пользования изложение работы своего предшественника, но, руководствуясь идеей иранского национализма, добавил ряд данных по истории Ирана, прежде всего Хорасана и Средней Азии.

В отличие от подлинника ат-Табари обработка Бал'ами пользовалась широкой популярностью в странах Востока. Кроме громадного числа рукописей персидского подлинника (32) и двух его изданий (33) существует турецкий перевод (34) , переводы на урду и джагатайский языки (35). Текст Бал'ами переведен еще в прошлом веке на французский язык Х.Зотенбергом (36).

В тексте ат-Табари в рассказе о северных народах VI в. нет имени славян, хотя вообще славяне ему были хорошо известны и упоминаются и тексте. Но в полной редакции его труда данные могли быть. Это предположение я строю на сведениях о славянах в трудах более поздних автором, в значительной мере основанных на своде ат-Табари. В частности, в повествовании мазендеранского историка XIII в. Ибн Исфендийара (37), который, по-видимому, пользовался полным текстом "Истории" ат-Табари, имеется рассказ о принце Джамасбе, брате Хосрова I Ануширвана, бежавшем через Дербент к хазарам и славянам (38). Упомянуты славяне в связи с событиями 30-х годов VII в. и в краткой редакции Бал'ами (39).

Известно, что в VI в. восточную часть славянского мира до Дона и Азовского моря занимали славянские племена антов (40). Персы и арабы через хазар или византийцев могли познакомиться с ними (41).

Если данные о славянах VI-VII вв. в арабских и персидских источниках не возбуждают больших сомнений, то по-иному приходится относиться к появлению в источниках XI-XV вв. в применении к VI в. термина "рус". Таких упоминаний известно два: одно у историка начала XI в. ас Са'алиби (42) и второе у прикаспийского хрониста XV в. Захир ад-диня Мар'аши (43). Ас-Са'алиби в известном и из трудов более ранних авторов рассказе о постройке Хосровом I Ануширваном Дербентской стены упоминает наряду с турками и хазарами русов (44). Русов в VI в. где-то в районе севернее Кавказа помещает и Захир ад-дин (45). Возникает прежде всего вопрос: откуда могли у них появиться подобные сведения? Историк ас-Са'алиби был последним автором периода возрождения иранской национальной культуры, который самостоятельно и подробно рассматривал 1 доисламскую историю Ирана. Примечательно, что свой труд он писал в то самое время, когда великий Фирдоуси создавал свое бессмертное творение "Шах-намэ", в котором в высокохудожественной форме изложил на основании преданий и исторических источников историю иранских народов с древнейших времен до арабского завоевания. Политически и поэма Фирдоуси и исторический труд ас-Са'алиби, пожалуй в еще большей мере, чем труд ат-Табари и даже такого историка, как Хамза ал-Исфахани (46), выражали стремление иранской феодальной знати доказать свое право на существование, доказать, что иранская знать не менее арабской достойна I независимого положения и первого места в государстве. Ас-Са'алиби был одной из крупных фигур в ряду националистически настроенных представителей историографии в Иране, связывавших формирование независимых от Халифата государств с многовековой доисламской историей Ирана и Средней Азии.

Несомненно, что в эпоху ас-Са'алиби русы были хорошо известным народом, и поэтому он мог их упомянуть с целью подчеркнуть значимость северокавказской политики Ануширвана. Очевидно, в основе сообщения ас-Са'алиби лежат реальные факты.
В последнее время в науке все большее распространение получила теория о южном происхождении Руси (47). И хотя, по существу, убедительных доказательств в пользу этой теории никто не привел, наличие корня ахбар ал-мулук ал-фарси ва-сийарухум" ("Лучшее из жизнеописаний персидских царей и известий о них"). Текст издан в Париже Х.Зотенбергом в 1900 г. (с франц. пер.). Персидский перевод вышел в Тегеране в 1958 г. "рос" на юге в раннее время неоспоримо. Отсюда вытекает теория о разном происхождении термина "рос-рус" на севере и на юге (48).

Вероятно, название народов с этим корнем или географические на именования, созвучные с ним, были неодинакового происхождения, но некоторые из них, несомненно, связываются пока не совсем уловимой нитью и с восточнославянскими племенами и с племенами аланского союза.

Если сопоставить все известные нам факты северокавказской политики Ануширвана, то здесь мы встретимся со знакомыми нам народами (тюрками, хазарами, булгарами, аланами, славянами). Возможно, что в рассказе о русах речь идет, о каком-то народе аланской (иранской) группы, который связан и со славянами, известными в то время в Закавказье и Иране, и который вместе с гуннами, болгарами и хазарами тревожил во второй половине VI в. северо-западные границы Сасанидской державы.

Мне кажется, что косвенным доказательством этого служит и натиск славян на Византийскую империю в VI в. Движение славян не ограничивалось юго-западным направлением, но возможно, что славяне в VI в. | союзе или в какой-либо иной форме контакта с ирано-аланскими племенами и тюркскими народами Восточной Европы двигались и в юго-восточном направлении (49). Отзвуком этих событий и являются известия о славянах и русах VI в. в иранской и арабской историографии.

В 30-40-х годах VII в. Сасанидская империя пала под натиском арабов Арабы быстро покорили весь Иран, захватили Закавказье и через Албанию (Арран) вышли к Дербенту. В 643 г. арабский полководец Абд ар-Рахман ибн Раби'а вошел в соприкосновение с правителем Дербента по имени Шахрийар. Последний лично прибыл в лагерь арабов и здесь признал себя вассалом Халифата на невиданных условиях. Арабы, завоевав ту или иную страну, облагали ее население данью-хараджем в пользу исламского государства. Но Шахрийар добился освобождения от всякой дани, а взамен должен был оборонять северный рубеж Халифата (Дербентский проход) от своих северных соседей и врагов. Вопреки существовавшей практике это утвердил и халиф Осман (644-656 гг.). Кто же были враги, которых разрисовал яркими красками перед арабами Шахрийар? В сохранившейся краткой арабской редакции текста ат-Табари упомянуты хазары и аланы (50) Несколько по-иному изложен этот рассказ в версии Бал'ами, который среди врагов Шахрийара дважды называет русов(51). Рассказ этот довольно широко обсуждали историки прошлого века (52) . Норманисты безоговорочно объявили сообщение о русах подложным, тогда как их противники в большинстве случаев не очень настойчиво им возражали (53). В итоге рассказ Бал'ами был приравнен по степени своей достоверности к известному рассказу о "русских хеландиях" 765 г. Феофана (54). Между тем, если в последнем случае мы имеем дело просто с неправильным переводом греческого текста, то с рассказом Бал'ами дело обстоит гораздо сложнее.

Арабская историография возникла довольно поздно - не ранее середины VIII в. Первоначально появились, по-видимому, так называемые "Книги походов" и "Книги завоеваний" (упомянутые ал-Вакиди, ал-Мадаини и др.). Наиболее известна из них "Китаб футух ал-булдан" ("Книга завоеваний стран") Абу Бекра Ахмеда ибн Йахья ибн Джабир ал-Балазури (ум. в 892 г.), дошедшая до нас в краткой редакции (55). Возможно, что в основе этих "Книг походов" лежали более ранние, современные событиям отчеты или описания походов. Наряду с ними историки VIII-X вв. использовали и устные предания.
"Книги походов" знал и обильно цитировал ат-Табари. Что касается Бал'ами, то новые данные он, как правило, приводит, лишь говоря об истории восточных областей Халифата, которые знал лучше. Исходя из этого, можно предположить, что рассказ о событиях 643 г. Бал'ами взял без добавлений из не дошедшей до нас полной редакции ат-Табари. В проверенных мною рукописях Ленинграда рассказ о русах имеется, хотя и с некоторыми отклонениями в тексте (56). О содержании же термина "рус" можно пока сказать лишь то, что выше было сказано относительно аналогичных терминов у ас-Са'алиби и Захир ад-дина.
События в Халифате, последовавшие за убийством халифа Османа (656 г.), и начавшаяся борьба за халифское достоинство рода Омейи, выражавшего интересы крупного арабского купечества и феодальной знати, временно приостановили завоевательные действия арабов на Кавказе.

Лишь с конца VII в., окончательно укрепив свою власть и разгромив противостоящую группировку, возглавляемую ближайшими родственниками пророка Алидами, Омейяды вновь перешли к активизации внешней поли тики на всех окраинах своего государства. К началу VIII в. относится окончательное утверждение ислама в Северной Африке и завоевание Испании, переход арабов через Джейхан, завоевание Средней Азии и многочисленные попытки Халифата сломить сопротивление Хазарского каганата и укрепиться на Северном Кавказе.

Время Омейядов было периодом активной внешней политики Халифа та. Для молодого феодального государства, в котором только что победила наиболее зажиточная часть арабской феодально-купеческой знати, истребившая и репрессировавшая часть мусульманской общины, которая возглавлялась потомками и родственниками пророка (Омейяды были потомками Абу Суфьяна - злейшего врага Мухаммеда), выступившими за сохранение первоначальной простоты мусульманской общины и общинно религиозного равенства, существовавшего при Мухаммеде и четырех "праведных" халифах, необходимо было не только держать в повиновении многочисленные разноплеменные страны Халифата. У него были серьезные основания опасаться потери поддержки со стороны арабских, точнее мусульманских, общинников, оседлых и особенно кочевых, составлявших основную военную силу Халифата. Восстания арабских племен, возглавленные ортодоксальными последователями пророка в 60-80-х годах VII в., явились серьезным предупреждением. Единственно возможным выходом для Омейядов было усиление внешней экспансии. За это средство и ухватились халифы и их ближайшее окружение. Одним из объектов завоевательной политики Халифата был Северный Кавказ. Но на Кавказе арабы не являлись единственными завоевателями. С севера такую же политику вел Хазарский каганат, политический центр которого находился тогда на Северном Кавказе.

Хазары завоевали степное Предкавказье и оттуда совершали частые завоевательные походы в горы, а через Дарьяльский и Дербентский проходы - в глубь Закавказья. В свои взаимоотношения с арабами они уже с середины VII в. втянули северокавказские государства и, прежде всего ас-Сарир (57) и ал-Алан. Владетели последних в зависимости от обстановки признавали себя вассалами то Халифата, то каганата. Это, однако, не спасало их от грабительских действий обеих сторон. Так, в 103/721-22 г. хазары совершили грабительскую экспедицию во владения алан (58). В ответ в следующем году арабы выступили против хазар: в 105/723-24 г. аланы, по-видимому, действовали на стороне хазар, и это вызвало арабскую военную экспедицию против них (59).

Активное вмешательство арабов в дела Северного Кавказа началось в первые годы VIII в. В 89/707-08 г. полководец Маслама вступил в конфликт с хазарами в Арране и Южном Дагестане (60). С тех пор столкновения участились. В ответ хазары со стороны Дербента или, как в 112/730-31 г., со стороны Дарьяла подвергли страшному опустошению страны Закавказья (61). В целом в первой половине VIII в. успех, как правило, сопутствовал арабам, хотя хазары иногда далеко проникали в глубь владений Халифата (в 112г.х. до Мосула (62). Для нас непосредственный интерес представляет большой поход 119/737 г. в глубь хазарских владений, поскольку с ним арабские авторы связывают столкновение арабов со славянами.
Поход этот был тщательно подготовленным крупным стратегического значения военным мероприятием. Марван ибн Мухаммед, родственник халифа, сам впоследствии занявший престол, собрал большие силы в арабском Ираке и Сирии и оттуда двинулся в Армению (63).
Из местности Касак (Кисак?), находившейся в 40 фарсангах (ок. 250 км) от Берда'а и 20 фарсангах (ок. 130 км) от Тбилиси, он написал письмо-приказ в Дербент, чтобы находившиеся там войска по побережью нынешнего Дагестана начали движение на хазарский г. Семендер (64). Сам Марван, огнем и мечом пройдя через Аланские ворота в страну алан, вышел на Северо-Кавказскую равнину с другой стороны. Первоначально основной целью похода был, по-видимому, захват г. Семендера, расположенного, по мнению большинства исследователей, в Северном Дагестане(65). Но, возможно, он был расположен северо-западнее, в степной полосе Предкавказья, поскольку Марвану для выхода к нему было удобно пройти через Дарьял. Семендер был взят и разграблен (66), после чего арабский полководец двинулся на тогдашнюю столицу каганата - г. Байду (67).


Хазары отступили на север, и Марван, следуя за ними, достиг Славянской реки (Нахр ас-сакалиба), где взял в плен 20 000 семей славян (68). Эта река славян являлась самым отдаленным местом на севере от Кавказских гор, куда дошли арабы в своих завоевательных походах. Естественно, возникает вопрос: где находилась Славянская река и кто были славяне, с которыми столкнулся в конце похода Марван ибн Мухаммед ибн 'Абд ал Малик? Судя по маршруту войск Марвана, арабы далеко углубились на север. Поражение хазар на этот раз по своим последствиям уступало лишь разгрому каганата в 60-х годах X в. русами князя Святослава. Политическим итогом похода Марвана явилось перемещение центра каганата, его столицы и политики со стран Северного Кавказа в низовья р. Волги, где после этого возникла новая столица Хазарского каганата - Хамлих. Для горного Кавказа и прилегающей степной части это ознаменовалось усилением самостоятельности местных государств, в первую очередь ас-Сарира и ал-Алана (69). Как упоминалось выше, по греческим данным VI в. поселения антов простирались на восток до Дона и Азовского моря. Возможно, в VIII и здесь укрепились хазары и часть славян платила им дань (не относятся ли данные русской летописи, согласно которым часть славянских племен платила дань хазарам, к VIII в. - времени расцвета каганата?) (70).

Пантюркист А.З.Валиди Тоган, разбирая подробно поход Марвана, стремился доказать, что славяне ал-Куфи, ал-Йа'куби, ал-Балазури - вовсе не славяне, а общее наименование совершенно различных народом (главным образом тюркской и финно-угорской групп) (71). Работа Тогана, изданная им в Германии после прихода к власти фашистов, ставила целью доказать господствующую роль турок и германцев в раннесредневековой истории Европы (фашистские круги в Германии, готовя войну против СССР, рассчитывали втянуть в нее на своей стороне и Турцию).

Т.Левицкий (72) считает, что славяне арабских авторов - этнически славяне. Более категорически на этом настаивает В.Ф.Минорский (73). Следует заметить, что смешение славян с тюрками наблюдается лишь у поздних компиляторов XII-XVII вв. (74), тогда как аналогичные сведения VI-X вв. убеждают нас в том, что здесь речь идет о славянах. Один из наиболее известных доводов в пользу того, что под ас-сакалиба арабских авторов подразумеваются самые различные европейские народы, - ссылка на то, что так называемая "славянская" гвардия кордовских эмиров и халифов на деле состояла не из одних подлинных славян. Это, конечно, правильно, но обратимся к аналогичным примерам в других арабских странах: при дворе багдадского халифа в те же IX-XI вв. имелась "тюркская" гвардия, также не состоявшая из одних только тюрок, а позднее в Египте XIII-XV вв. существовала "черкесская" гвардия, в которой едва ли не больше, чем коренных черкесов, было кыпчаков, грузин и т.д. Вывод может быть один - в данных случаях название гвардейских корпусов давалось по какому-то одному, в определенное время преобладавшему этническому компоненту. Это вовсе не означало, что в Багдаде путали тюрок со славянами или в Египте не отличали кыпчаков от черкесов. В арабской Испании "славянская" гвардия формировалась из рабов разных национальностей, но значительную часть ее составляли рабы славянского происхождения, шедшие через Германию и Италию. От них и вся гвардия стала называться славянской.

Точно так же особого объяснения требует применение термина "ас-сакалиба" к некоторым явно не славянам Центральной Европы у ал-Мас'уди. Называя славянами "намчин" (т.е. немцев) и "турок" (т.е. венгров), ал-Мас'уди лишний раз продемонстрировал, как плохо знали арабы в первой половине X в. конкретную этнографию Центральной Европы. К тому же в отношении венгров это было время усиленной ассимиляции ими коренного славянского населения Паннонии, в обстановке которого мог ошибиться и более осведомленный наблюдатель. Развивая теорию неславянства славян арабских авторов, А.З.Валиди Тоган стремится подкрепить ее своим определением Нахр ас-сакалиба (Славянской реки) у упомянутых авторов. По его утверждению - это Волга (75).

В доказательство А.З.Валиди Тоган ссылается на авторитет ал-Бируни (начало XI в.), у которого Славянская река - Волга (76). Такой прием явно не в пользу Тогана, поскольку ал-Бируни - оригинальный автор XI в., когда это название действительно носила р. Волга, а в нашем случае речь идет о топографии VIII в. В VIII в. славян на Волге не было, а жили буртасы, булгары и иные тюркские и финно-угорские народы (77). Однако если сравнивать данные арабских авторов по этому раннему периоду этнографии стран севернее Кавказских гор, то можно убедиться, что они знали ее лучше, чем казалось Тогану. В частности, булгары и хазары были известны как самостоятельные народы.

Если же говорить о маршруте войск Марвана после взятия Семендера, то естественнее предположить, что он шел не через пустынную и ненаселенную Калмыцкую степь к Волге, а скорее всего путь его пролегал западнее. Вдали от своих опорных пунктов в незнакомую полупустынную местность едва ли бы направил войско такой умный, расчетливый полководец, как Марван; это означало бы почти неизбежную гибель и провал похода. Естественно, следовательно, считать, что Марван вышел к р. Дону, и именно эта река фигурирует у ал-Балазури и ал-Куфи как Славянская река. Поход Марвана настолько, видимо, подорвал силы каганата, что в течение ближайших тридцати лет хазары уже не делали серьезных попыток вернуть утраченные позиции на Северном Кавказе. Вероятно, дело было не только в военном поражении хазар. Перенесение центра государства на Нижнюю Волгу, естественно, должно повлечь борьбу за подчинение окрестных племен. Ведь для Хазарского каганата жизненное значение имела транзитная торговля. Район Нижней Волги давал ряд преимуществ. Одно временно необходимо было контролировать и нижнее течение Дона, чтобы ограничить или поставить под свое наблюдение транзитную торговлю через Северный Кавказ и страны Закавказья и Востока. Мне кажется, что именно борьба хазар за разрешение этих проблем (надо помнить, что все сельскохозяйственные продукты хазары получали либо путем обмена со славянами, булгарами, буртасами, либо посредством дани с этих народов; в VIII в. превалировало последнее) не позволила им вмешаться в смуты 40-50-х годом VIII в. Халифата, связанные с переходом власти к династии Аббасидов.

Только с 60-х годов VIII в. хазары вновь активизировали свою кавказскую политику (78).

Существенной особенностью для IX в. являются оригинальные, в то время написанные и дошедшие до нас арабские географические и исторические сочинения. Правда, почти все они сохранились в сокращенных и непервоначальных редакциях, что, конечно, усложняет пользование ими. Тем не менее сочинения IX - начала X в. (ал-Йа'куби, Ибн Хордадбеха, Ибн ал-Факиха, Ибн Русте) служат важнейшими источниками и по истории народов Восточной Европы. Из сведений этих авторов одним из старейших является свидетельство ал-Йа'куби (79), относящееся к 853-54 г., о посольстве санарийцев (народ, живший приблизительно в Северной Кахетии) к властителям Восточной Европы, среди которых упомянут сахиб ас-сакалиба (80). Термин сахиб в аналогичных текстах эпохи употребляется в смысле властителя, государя (сахиб ас-Сарир - властитель ас-Сарира, сахиб ар-Рум - государь Рума - византийский император (81) и др.).

Упоминание рядом с известными и сильными северными и западными соседями Халифата сахиб ас-сакалиба позволяет предположить, что носивший указанный титул, пусть даже в арабской передаче, являлся известным государем, а то, что к нему обращались за помощью боровшиеся с Халифатом санарийцы, подтверждает, во-первых, что он был достаточно силен, чтобы оказать подобную помощь, и, во-вторых, что он мог ее реально оказать, т.е. его владения были где-то сравнительно близко от Кавказских гор. Эта помощь могла прийти либо степью, сушей, либо морем, например, со стороны Крыма и Керченского пролива. Маркварт предполагает, что речь идет о киевском князе (82). Гипотеза вполне приемлема, ибо и по русской летописи, и по археологическим данным в IX в. в Поднепровье существовало славянское княжество. К упомянутому свидетельству ал-Йа'куби следует относиться с большим доверием, прежде всего потому, что сведения современны автору и, во-вторых, потому, что автор жил долго в Закавказье и был хорошо знаком с положением дел в этой части I Халифата. Мне кажется, что в данном случае мы имеем дело с каким-то южно-восточнославянским ранним государственным образованием, переходным от племенных княжеств или объединений к единому Древнерусскому государству (83)




  1   2   3   4   5   6

Похожие:




©fs.nashaucheba.ru НашаУчеба.РУ
При копировании материала укажите ссылку.
свазаться с администрацией