Поиск в базе сайта:
Душа его навсегда останется в индии icon

Душа его навсегда останется в индии




Скачать 117.67 Kb.
НазваниеДуша его навсегда останется в индии
Дата конвертации04.05.2015
Вес117.67 Kb.
КатегорияТексты

Этюды об ученых

91

ДУША ЕГО НАВСЕГДА ОСТАНЕТСЯ В ИНДИИ

100 лет со дня рождения академика А. П. Баранникова

Когда я вспоминаю Ленинград послевоенных лет, еще сохранивший сле­ды войны и тяжелой блокады, в памяти прежде всего возникает застав­ленный книжными шкафами кабинет академика Алексея Петровича Ба­ранникова в доме по улице Блохина на Петроградской стороне... После окончания в 1949 г. института в Москве по специальности индийская филология я поступил в аспирантуру, и этот замечательный человек со­гласился стать моим научным руководителем. Его имя я знал с первого курса института. Языки хинди и урду мы изучали по учебнику А. П. Ба­ранникова «Хиндустани», а также по составленному им учебному посо­бию «Образцы художественной прозы», вышедшему в свет в 1934 г.,— книгам, которые воспитали несколько поколений советских индологов. Моими институтскими учителями были ученики А. П. Баранникова — М. Н. Сотников, И. С. Рабинович, Н. Р. Гусева, И. Д. Серебряков.

С 1949 по 1952 г. мне часто приходилось бывать в Ленинграде, встре­чаться со своим научным руководителем, слушать его лекции на восточ­ном факультете Ленинградского университета, сдавать ему экзамены по индологическим дисциплинам, консультироваться с ним по диссертацион­ной теме — о словообразовании в языке хинди. Несмотря на большую разницу в возрасте и положении, у нас сложились дружеские отношения. Этот простой, добрый, гостеприимный человек внешне иногда казался несколько замкнутым и суровым. Требовательный и строгий учитель, он во время нашей первой беседы спросил, какими иностранными языками я владею. Я ответил, что знаю хинди, урду, английский и хуже немец­кий. «Вам необходимо хорошо освоить немецкий и изучить французский, так как обязательно придется читать в оригинале книгу Винтерница «История индийской литературы», труды Макса Мюллера, а также рабо­ты французских индологов Гарсона де Тесси, Рену и многих других. Нужно также знать основы санскрита, арабского и персидского, без это­го трудно по-настоящему овладеть языками хинди и урду». Пришлось, конечно, изрядно потрудиться, но зато потом я был ему благодарен...

Самым серьезным экзаменом кандидатского минимума, который мне пришлось сдавать лично Алексею Петровичу, было введение в индийскую филологию. Потребовалось проработать обширную научную литературу по различным аспектам истории и теории индоарийских языков: кроме названных выше книг немецких и французских авторов — работы анг­лийских индологов-лингвистов Грирсона, Хёрнле, Бимза, Келлога, индий­ских языковедов С. К. Чаттарджи, К. П. Гуру, III. С. Даса, многих дру­гих ученых. Но самым полезным пособием при подготовке к этому трудоемкому экзамену явился курс лекций по истории индоарийских языков, прочитанный А. П. Баранниковым в Ленинградском университе­те и в сжатой форме опубликованный в 1949 г. в виде статьи «Флексия и анализ в новоиндийских языках». Она, с моей точки зрения, является

Этюды об ученых

92



лучшей его раоотой по лингвистике. В результате мои познания в области индийской филологии значительно расширились — я приобщился к шко­ле академика Баранникова.

Но самое ценное — ощущение духа индийской культуры — я приобрел от личного общения с ученым. До сих пор хорошо помню беседы с Алек­сеем Петровичем, они помогли мне лучше узнать и понять Индию, про­никнуться к ней любовью и уваже­нием. Баранников показывал мне из­данные в Индии книги и периодику, которые были в то время у нас боль­шей редкостью. Часами в кабинете я просматривал разрозненные номера журналов на хинди «Сарасвати», «Впшаль Бхарат», «Впшвамнтра», «Ханс» 20-х — 30-х годов. Еще до вой­ны получил он эти издания из Индии. Долог н труден тогда был их путь в нашу страну. Мне казалось каким-то чудом, что пожелтевшие от времени, попорченные сыростью раритеты уце­лели в городе, пережившем блокаду, артиллерийские обстрелы и бомбежки. До сих пор не могу забыть тех чувств, которые возникали у меня при чтении этой литературы. Я словно окунулся в гущу событий Индии тех бурных лет. Читая выступления Махатмы Ганди, Джавахарлала Неру, Раджеидры Прасада, Абула Калама Азада, Субхаша Чандра Боса, Сароджинн Найду, других руководителей индийского национально-осво­бодительного движения, я как бы видел огромные, пришедшие в движе­ние массы людей, слышал речи ораторов, патриотические стихи и песни на митингах и собраниях. Передо мной мелькали имена общественных деятелей, писателей, журналистов, ученых, которые в те годы встали в первые ряды борцов за свободу родины. Многие из них лишь потом при­обрели широкую известность в Индии и за ее рубежами, а тогда они дела­ли только первые шаги на общественно-политическом и культурном по­прище. Позднее Алексей Петрович показал мне несколько папок, в которых хранились письма из Индии. Он рассказывал о своих коррес­пондентах — писателях и ученых — размышлял о возможных путях установления советско-индийского культурного и научного обмена, кото­рого в то время практически еще не существовало. Много лет спустя, когда мечты моего учителя стали сбываться, когда начали бурно разви­ваться, с каждым годом набирая силу связи между нашими странами, мне не раз доводилось встречаться со многими из тех индийцев, о кото­рых я впервые узнал в квартире А. П. Баранникова на улице Блохпна в Ленинграде. Этих людей зачастую удивляет моя осведомленность о том, что они делали много лет назад.

Этюды об ученых

93

Алексей Петрович часто приглашал к себе на дачу, в поселок Кома­рове на берегу Финского залива, там он обычно проводил много време­ни, особенно в последние годы жизни. Мы беседовали с ним, гуляя у моря, где несколько лет назад кипели жаркие бои с немцами, рвавшими­ся в Ленинград. На берегу были разбросанные мины, обломки морских судов. Алексей Петрович вспоминал украинский городок Золотоношу, где он родился и вырос в простой рабочей семье, историко-филологиче­ский факультет Киевского университета, который он кончил в 1914 г., первые годы советской власти, когда он преподавал в Самаре и Саратове, вырабатывая новую методику гуманитарного образования. Еще в универ­ситетские годы он увлекся Индией, ее неповторимой культурой и само­стоятельно начал изучать индийские языки, чему способствовало значи­тельное развитие в тот период востоковедной науки на Украине. Особенно запомнились рассказы Алексея Петровича о его юношеском увлечении цыганской культурой: одно время он даже жил в цыганском таборе, ко­чевал по стране и таким образом изучал язык, обычаи и фольклор этого парода. Я прочитал его работы начала 30-х годов по цыгановедению — «Украинские цыганы» и «Цыгапы СССР». В них молодой ученый под­черкивает историко-культурные связи цыган с индийцами, прослеживает родство языков этих народов.

С большим уважением и теплотой говорил А. П. Баранников о своих старших коллегах — выдающихся русских ученых, академиках С. Ф. Оль-денбурге и Ф. И. Щербатском, знатоках санскрита, исследователях древнеиндийской культуры. Думаю, что многолетняя совместная работа с этими людьми способствовала расширению проблематики его научных исследований, стимулировала интерес к изучению и средневековой, и но­вой, современной индийской культуры. В 1939 г. А. П. Баранников стал третик по счету в нашей стране академиком-индологом.

Несколько раз мне довелось присутствовать на заседаниях кафедры индийской филологии восточного факультета Ленинградского университе­та и сектора индийской филологии Института востоковедения Академии наук СССР, которые в течение многих лет возглавлял мой научный руко­водитель. Совмещение вузовской и академической науки, отсутствующее у нас в настоящее время, представляется мне важным и плодотворным. Я помню слова Алексея Петровича о том, что научных работников он готовит со студенческой скамьи, отбирая среди студентов наиболее спо­собных и одаренных. Многие фундаментальные индологические труды, вышедшие в свет после кончины А. П. Баранникова, были завершены его учениками. Так, например, много лет при участии ученого составля­лась картотека хипди-русского словаря, изданного у нас сначала в 1953 г., затем в 1959 г., а потом — в расширенном и дополненном двух­томном издании в 1972 г. уже под редакцией не только А. П. Баранни­кова, но и В. М. Бескровного. С ним я познакомился еще тогда, как, впрочем, и с другими соратниками Алексея Петровича старшего поколе­ния В. А. Новиковой и В. И. Кальяиовым, и со студентами Г. А. Зогра-фом, В. И. Балиным, В. С. Воробьевым-Десятовским, Т. Е. Катениной, В. Г. Эрмапом, А. С. Бархударовым, П. А. Баранниковым, С. Г. Руди-пым,— людьми, которые стали впоследствии известными учеными, достой­ными представителями индологической школы Баранникова.

Мне хорошо запомнился Алексей Петрович, каким я видел его по-

Этюды об ученых

94

следний раз летом 1952 г. на даче в Комарове Оп вышел меня прово­дить до автобуса. С высокого берега задумчиво смотрел он вдаль, строй­ный, худощавый, с развевающимися на ветру густыми седыми волосами... В сентябре он ушел из жизни. Обидно и горько, что так рано. Ведь ему было всего 62 года. Сколько бы он мог еще сделать...

А. П. Баранников похоронен недалеко от того места, где я его видел в последний раз. Мне, к сожалению, не пришлось проводить его в по­следний путь. Только через несколько лет смог я прийти на его могилу, которая стала местом паломничества — Тиртх Ятра — многих индийцев, свято чтущих его память. Первым, кто побывал там и назвал так это место, был Банараси Дас Чатурведи. Его имя впервые я услышал от А. П. Баранникова, а затем познакомился с его статьями и переводами в журнале «Вишаль Бхарат», редактором которого он был в течение многих лет. Мне кажется, что А. П. Баранников имел в виду и этого человека, когда писал, что после Октябрьской революции «...передовые круги индийской интеллигенции сами взяли на себя задачу информиро­вать индийскую общественность о Советском Союзе, возбудив глубочай­шие симпатии трудящихся Индии к нашей стране». Ученик Рабиндрана-та Тагора, соратник Премчанда, переводчик и популяризатор произведе­ний Толстого, Тургенева, Чехова, Горького, он после своего первого визита в нашу страну в 1959 г. опубликовал книгу «Литературное палом­ничество в Россию» (Рус ки сахитьяк ятра), в которой поведал своим соотечественникам о человеке, переведшем на русский язык священную «Рамаяну» Тулси Даса. Б. Д. Чатурведи, ровесник А. П. Баранникова, дожил до глубокой старости. Многие годы меня с ним связывала креп­кая дружба, и я хорошо знаю какой огромный вклад внес этот замеча­тельный человек в укрепление взаимопонимания между нашими народа­ми и, в частности, в дело популяризации научного наследия А. П. Ба­ранникова.

Широчайшее признание и авторитет в Индии А. П. Баранников по­лучил благодаря своему главному труду «Тулси Дас. Рамаяна или Рама-чаричаманаса. Море подвигов Рамы», где он выступил и как переводчик, и как автор вступительной статьи, и как составитель комментариев. Этот фундаментальный труд почти в 1000 страниц, А. П. Баранников завер­шал во время Великой Отечественной войны, находясь вместе с другими членами Академии наук СССР в местечке Боровое в Казахстане. Этот труд вышел в свет в 1948 г. и ознаменовал важный этап в развитии советской индологии. Он вызвал широкие и положительные отклики в Индии. «Какая должна быть вера в человечество, какая вера в науку и культуру, чтобы уделить столько времени и средств на выполнение этого перевода в то время, когда над Советским Союзом нависла огромная опасность... Но разве перевод Тулси Даса не был частью борьбы против фашизма?» — писал Рамвилас Шарма. Известный индийский ли­тератор, он в конце 40-х годов перевел на хинди и предисловие А. П. Ба­ранникова.

Эта мысль индийского ученого, с моей точки зрения, весьма важна и симптоматична. Ведь труд А. П. Баранникова вышел в свет на другой год после освобождения Индии от колониальной зависимости, на заре новой эры в отношениях между нашими странами. Рухнула стена, искус­ственно нас разделявшая. Советские люди и индийцы получили возмож-

Этюды об ученых

95

ность лучше узнать друг друга. Тогда начали пробуждаться чувства взаимного интереса и симпатии. И, конечно же, издание в Советском Союзе бессмертного творения Тулси Даса было воспринято в Индии как событие большой не только культурной, но и общественно-политической значимости. Сам факт публикации в нашей стране священной «Рамаяны» опровергал всякого рода измышления о том, что в Советском Союзе пере­водят лишь те книги, которые соответствуют социалистическому и атеи­стическому мировоззрению. В нашей стране перевод «Рамаяны» в целом был высоко оценен научной общественностью. Но при этом существо­вали и другие мнения, основанные на догматических представлениях о классовом подходе в литературе. Болезненно относился ученый к тако­го рода «политическим» придиркам и недоброжелательным замечаниям, чаще всего касавшимся предисловия и комментариев. Помню, как одну из лекций в Ленинградском университете он начал словами: «Меня иногда упрекают за то, что я поднял на щит и идеализировал средневе­ковых индийских вишнуитов...» Лишь много лет спустя, работая над историей литературы Индии смог я по достоинству оценить смелый, но­ваторский подход моего учителя к средневековой поэзии бхакти, подчер­кивающий ее гуманистический, демократический характер, который, с моей точки зрения, дает возможность типологически сопоставить неко­торые ее направления с мировой ренессансной культурой.

Труд А. П. Баранникова способствовал также развитию советско-индийского литературного обмена, стимулировал интерес индийских ли­тераторов к нашей литературе в своей стране. Приведу лишь один ха­рактерный пример. В течение многих лет известный поэт Хариванша Рай Баччан переводил русскую поэзию, но не спешил ее публиковать. И вот он узнал, что в Советском Союзе на русском языке вышла «Рамаяна» Тулси Даса. «Если советские люди смогли прочитать по-русски творе­ние нашего великого поэта,— писал Баччан,— то почему же индийцы ли­шены возможности познакомиться с поэтическим гением русского народа. И я почувствовал себя в долгу перед соотечественниками». Баччан со­брал все свои переводы, написал предисловие и в 1964 г. в делийском издательстве «Раджпал энд санз» опубликовал сборник избранной рус­ской поэзии под заглавием «Шестьдесят четыре русских стихотворения», куда вошли произведения Пушкина, Лермонтова, Тютчева, Некрасова, Бальмонта, Брюсова, Гумилева, Блока, Ахматовой, Мандельштама, Есе­нина, Маяковского, Пастернака, других русских поэтов. Свой труд индий­ский поэт посвятил памяти А. П. Баранникова. Какой прекрасный при­мер диалога литератур!

После кончины А. П. Баранникова решено было издать его избран­ные работы. Редколлегия в составе директора Ленинградского отделения Института востоковедения АН СССР академика И. А. Орбели, членов редколлегии Б. А. Ларина, В. М. Бескровного, В, И. Кальянова и автора этих строк подготовила, и в Издательстве восточной литературы в 1959 г. выпустила в свет книгу «Индийская филология», содержащую наиболее значительные работы ученого по проблемам индийской литературы.

Сейчас, к 100-летию со дня рождения Алексея Петровича переиздает­ся его книга «Легенды о Кришне», включающая перевод «Премсагара», созданного одним из родоначальников новой литературы хинди Лаллу джи Л ал ом на основе «Бхагаваты пураны», и комментарии к нему.

Этюды об ученых

%

Юбилею А. П. Баранникова в Москве и Ленинграде были посвящены научные конференции, в которых приняли участие многие его ученики и ученики его учеников, отдавшие дань уважения своему гуру. Широко отмечалось' 100-летие Баранникова в Индии. За огромный вклад в попу­ляризацию творения великого Тулси Даса индийские почитатели провоз- > гласили его бхактом — святым. И это не удивительно. Его уже давно воспринимают в Индии не только как ученого, но и как проповедника возвышенной любви и святого подвижничества, провозглашенных в «Рамаяне» Тулси Даса. Известный индийский литератор Яшпал Джайн, посетивший могилу Баранникова в 1959 г., в своей книге «Создатели мостов», написал: «Он очень хотел побывать в Индии, но желанию его не суждено было осуществиться... Однако душа его навсегда останется в Индии».

В настоящее время в нашей стране предпринимаются настойчивые попытки восстановить в общественном сознании такие утраченные обще­человеческие моральные ценности, как человеколюбие, милосердие, бес­корыстие, благотворительность, которые, как известно являются органи­ческой частью религиозного сознания. В интересах консолидации всех сил в обществе активно привлекается к решению наших проблем и ре­лигия — она в своих лучших гуманистических проявлениях, как, напри­мер, в «Рамаяне» Тулси Даса, способствует сохранению нравственного потенциала общества, утверждает победу добра над злом, любви над не­навистью, сил созидания над силами разрушения.

Чем больше времени проходит после кончины А. П. Баранникова, тем яснее осознается его роль основоположника советской индологии. Он за­ложил ее фундамент, создал школу, в рамках которой сегодня его учени­ки и последователи успешно развивают традиции русской гуманитарной науки.

^ Е. П. ЧЕЛЫШЕВ,

академик

РЕТРОСПЕКТИВА:

ПО СТРАНИЦАМ «ВЕСТНИКА АКАДЕМИИ НАУК СССР»

1937 ГОДА

Из статьи академика А. М. Терпигорева о реконструкции Москвы: «Взамен хаоти­чески сложившегося старого города, лишенного элементарных санитарно-гигиениче­ских и культурно-бытовых условий, должна вырасти гордость Страны Советов, сто­лица мирового пролетариата - новая социалистическая Москва-После сооружения канала Москва — Волга наша столица становится портом пяти морей. Источники антисанитарии в самом недавнем прошлом - городские реки и водоемы — делаются не только судоходными путями сообщения, но и оздоровитель ными факторами. Освещенность Москвы должна быть лучше любого передового центра Западной Европы и Америки» (№ 9, с. 43).

Похожие:




©fs.nashaucheba.ru НашаУчеба.РУ
При копировании материала укажите ссылку.
свазаться с администрацией